— Если я попрошу всех выйти, — спросил «Сталин», — чтобы мне поговорить с этой сучкой наедине?

Соловьев пошел было к двери.

— Я не выйду, — сказал Магницкий.

Он, не моргнув, выдержал взгляд «Сталина». Тот сплюнул и вышел в прихожую. Соловьев вернулся на свое место у кресла.

— Зря ты с ним связываешься, — сказал он Магницкому, — не тот случай. Этот парень мастер своего дела, я таких видал. Сейчас бы он тряханул малого, да все бы и вытряс. Нам меньше хлопот.

Соловьев быстро огляделся и, словно не было тут вообще никакого капитана, перегнулся через кресло и капитана к Магницкому. Вислые щеки его вздрагивали.

— А ты что? Совсем чудной? Ему-то, — Соловьев показал толстым пальцем на Роальда, — один хрен — «вышка», а ты за него бочку катишь! Чего ты, не пойму? Отпечатки не его, что ли? Папку не он поджег? Из архива не он тырил бумаги? Каварскую не он?

— Каварскую-то я зачем убил? — уныло спросил Роальд, поднимая к ним бледный свой «арийский» лик.

— Ты же дома у себя был, — грустно доложил ему Магницкий, — и мы там только что были. Каварская же это… чтобы тебя заложить, успела еще днем твоей Людмиле анонимку прислать.

— А-а, — кивнул капитан, — тогда конечно.

— Так что он, Маг, всю банду свою успел ликвиднуть, — все докладывал Соловьев Магницкому. — Сейчас Капуста нас всех трясти за него начнет… а…

Капитан опустил голову и слушал, и с минуту казалось, что его и в самом деле среди бывших своих нет, и вообще уже нигде нет.

— Где эта анонимка-то?! — сердился в прихожей Макагонов. — Уничтожил?

— Съел! — издали ответили (наверное, «Сталин»).

— А кто же настаивал на идентификации отпечатков? — спросил капитан у Магницкого.

— Маг! Не отвечай! Предупреждали!

— Да… не знаю толком, Роальд.

— Борис, — хихикнул Соловьев, — лучший друг!

— А нельзя его сюда позвать? На минуту. Где он там?

— Нечего! — сказал Соловьев. — Ты лучше скажи, как ты ухитрился кусок горелого дела себе домой притырить!

— Борис! — позвал Магницкий, обернувшись к двери в прихожую.

— Борька занят, — сумрачным, низким басом отозвался Макагонов, — перебьетесь!

Низкий, мрачный голос был у Макагонова, — чем-то он занимался в прихожей совсем непотребным.

Надо понимать, что медики еще не прибыли и тело Любки еще здесь. Можно было представить себе ее мертвую наготу и то, как сейчас через нее перешагивают. А на ручке ножа — жирные, даже, может быть, кровавые отпечатки пальцев капитана.

— А что, если ты мне сейчас разрешишь позвонить? — спросил капитан у Магницкого.

— Сейчас! — рассмеялся Соловьев. — Разбежался! Может, в колокол тебе пора звонить?! По ком звонил колокол?!

— Тогда ты сам позвони. Маше. А?

— Сейчас! — сказал Соловьев. — Уже все побежали! Может, этой, твоей Зойке позвонить, или как ее? Не успел ты ее, видать, одну ликвиднуть. Сидит сейчас у нас и все о тебе показания дает. А наглости-то у него! А? Скажи, Магницкий!

Капитан видел поверх плеча Магницкого оголенное (без гардин) окно с белой звездой от давешнего удара по стеклу. За окном висели светляки огней, просвечивало сквозь темное, неокрашенное, крюком изогнутое отражение Соловьева. Город был рядом, но очень глубоко внизу.

— Магницкий! — сказал капитан. — Сейчас Машу убьют. Позвони. Скажи всего-навсего только, чтобы она хоть к соседке ушла сейчас. И оттуда вызвала наших из РУВД или из отделения. Туда, к ней, нужно срочно наряд.

— Ух ты! Как его несет! — радовался Соловьев. — Наряд!

Магницкий ежился, топорщились вихры. Все-таки на него действовало.

Он оторвался от кресла, почесал демонстративно-глубокомысленно затылок и вдруг вышел в прихожую, прикрыв за собой дверь.

— Ах ты, подлец! Куда?! — Соловьев развел руками. — Чего?! Орать?!

Он набрал воздуха в могучую грудную клетку, при этом отодвинувшую его от спинки кресла, и рявкнул:

— Макдональдс!!

Макагонов тут же и вошел, показывая темно-серый ящичек величиной с портсигар. Сунул ящичек под нос Роальду:

— Это что?! У тебя, мол, в куртке Борька нашел!

Входя, Макагонов уронил стул, прихлопнул плечом дверцу стенного шкафа и оставил на лежащей ничком шубе серые следы.

— Эй! Магницкий звонить же пошел! Этот послал! Этот! — показывал на Роальда Соловьев.

— Это что за прибор?

Капитан покосился на ящичек. Не ответил.

— Что?! Мол, ничего не ведаю?! Этому сказать? Они там, понимаешь, все тело снимают, таскают… Чего молчишь?!

— Это жрец. Душа Ка.

— А морду не набить?!