— Но он не разгуливал с высунутым членом, а? Не при таком же холоде, как на чертовом Северном полюсе, а?

— Земля принца Эдмунда, — поправила Мэвис, — сегодня утром по радио так объявили.

Федеричи продолжал спрашивать:

— Ну, поскольку у него не торчал член, как ты можешь быть уверена, что это именно Дабро, Мэвис?

— Он играл на саксе.

— На саксофоне?

Мэвис хихикнула:

— Не на сэксофоне же.

— Я не так сказал. Я сказал «на саксофоне».

— Нет, ты сказал «на сэксофоне».

Стриптизерка заорала:

— Эй, Мэвис, не мешайте мне работать.

Мэвис насмешливо показала ей палец:

— Поработай с этим.

— О’кей, Мэвис, — начал выходить из себя Федеричи. — Забудем, кто как сказал. Просто ответь на вопрос: поскольку член у него не болтался, как ты можешь утверждать, что это был Дональд Дабро?

— Я ответила тебе, грязный итальяшка, — здесь Мак-Говерна снова охватил приступ хохота. — Он играл на саксофоне. Не по-настоящему играл, а притворялся, воображал, что играет. Люди его так и называли — Айр Сакс [10] . Знаешь, некоторые играют на воздушной гитаре? А он всегда на саксофоне из воздуха. Я сворачивала на Ньарк-стрит, шла домой от подземки и увидела его. Он изгибался вперед-назад, трясся и извивался. Думала, парнишка накокаинился, придурок или, может, дебил, или пьяный. Прошла мимо, а потом оглянулась — как бы за мной не увязался. И тут поняла, почему он так кривлялся — это не кокаин и не дурь, не алкоголь — это воздушный саксофон.

Мак-Говерн многозначительно глянул на Федеричи:

— Прозвенел звоночек?

Федеричи спросил:

— У тебя тоже?

Мак-Говерн согласно кивнул:

— Поскакали, — заторопился Федеричи, — спасибо, Мэвис.

— Ну-ну.

— Я серьезно.

— Серьезно, серьезно, — передразнила его Мэвис. — Так как, хочешь минет, а?

— Не стоит, Мэвис, — отстранил ее Мак-Говерн, — он беременный.

Два полицейских в форме стояли за спиной у Джеймса Джонса, когда он постучал в дверь на десятом этаже отеля «Парадиз».

Из соседнего номера высунул голову мужчина, но один из полицейских направил на него сорок пятый калибр, и постоялец, ойкнув, скрылся за дверью.

— Да, — сказал мужской голос.

— Доставка из «Макдональдса».

— Я ничего не заказывал.

— Комната 1106. Доставка.

— Это 1006. Никакая не одиннадцать ноль шесть.

— Все уплачено. Можете взять, если хотите.

— Уплачено?

— Да.

Дверь распахнулась.

— Ах, дерьмо! О Боже, нет, нет, суки! Это нечестно.

— С первым апреля, Фредди, — Джонс втолкнул Фредди Фазо в комнату, оставив полицейских у входа. — Почему ты не склеил ноги из города?

— Ждал свою старушку из Райкерс. Мы собирались в Бразилию.

— Что хорошего в Бразилии?

— Вас нет, — сморозил Фазо.

Джонс засмеялся.

— Держись в том же духе, и ты станешь самым веселым заключенным.

— Кто на меня настучал?

— Никто. Корявая твоя харя. Тебя просто узнал кто-то из тех, кого ты взялся умочить. Если налетаешь на полную комнату народу, то мочи всех. Иначе самое малое один из уцелевших тебя узнает.

— Если я кое-кого сдам, пойдете на сделку?

— Я не торгуюсь, Фредди, ты же знаешь. С прокурором будешь торговаться.

— Скажи прокурору, что у меня есть кое-какие сведения.

— Ну. И что же ты можешь рассказать?

— Просто передай. Если я тебе скажу, то какие после этого торги, ты сам все передашь.

— Послушай, Фредди, прихожу я к прокурору и сообщаю, что у тебя кое-что имеется. Он спрашивает: «Да, и что?». Я еду в Райкерс, выволакиваю тебя из камеры и выбиваю все, что мне нужно. Избавь меня от лишней поездки, а? Не люблю я такие поганые места… Почему-то.

— А потому что, кроме Господа Бога, ты насажал туда кучу нормальных парней, сука, ой!

— Я тебя ударил, Фредди? Извини, сорвалось. Целился во-он по той мухе. Видишь ее?

Фредди Фазо сморщился и потер лицо.

— Скажи прокурору, что я знаю, кто завалил парня в «Сиксплексе» и оставил с тарой из-под кукурузы на голове.

— Кукурузное дело провернул твой дружочек Айр Сакс, — спокойно заявил Джонс.

— Ух, ни фига себе! А как ты узнал?

— Фигу я тебе расскажу, Фредди.

— Ты, мешок с говном. Ты ничего не знаешь про Айра Сакса.