— У меня пятна едва заметны. Я только зимой применяю косметику для рук, когда пятна проступают немного сильнее.

— Вам надо бояться Карен Оберн. Она засекла меня в Новом Орлеане.

— Только там, или она знает о Карвилле?

— Если бы она последовала туда за мной, ей пришлось бы плыть в лодке.

— Вы добирались на лодке?

— Не столько из-за конспирации. Мне хотелось увидеть — насколько возможно — как это место выглядело тогда…

Последовала пауза и движение, Кейт представила, как Чарльз подходит к книжной полке и из-за других книг достает одну, поскольку голос Фрэнсис зазвучал удивленно и почти оскорбленно:

— Боже, вы здорово покопались тогда!

— Она была спрятана и вызвала любопытство. «В начале девяностых годов прошлого века, — принялся читать Чарльз, — Контрольная Комиссия Луизианы сдала в аренду на пять лет эти четыре акра земли с довоенным [9] особняком, в состоянии плачевной заброшенности… Любопытствующим местным жителям говорили, что место оборудуется под „страусиную ферму“».

— Только мы прячем больше, чем просто головы, —сказала Фрэнни и засмеялась сухо и натянуто.

Кейт слушала, как ее бывший любовник Чарльз читает дальше:

— Однажды ночью, тридцатого ноября 1894 года, первый контингент из восьми пациентов, которых до того времени изолировали в «чумном доме» Нового Орлеана, был погружен в угольную баржу (им запрещалось путешествовать пароходом) и перевезен под покровом темноты по Миссисипи к новому месту…

— Где вы нашли угольную баржу? — спросила Фрэнсис несколько игриво.

— Я нанял маленький рыболовный катер.

Потом почти с ностальгической тоской, а, может быть, игривости у нее и не было, только настоящее искреннее любопытство, Фрэнни сказала:

— Я ехала в Карвилль на поезде. Мне хотелось попасть туда и, вместе с тем, оттянуть прибытие… Вы спрашивали, что я делала в семьдесят втором году? Вы тогда знали, да?

— Я знал, что вы не жили в то время в Водяной Мельнице. Встретился с Хью Спенсером.

— С кем?

— С человеком, снимавшим ваш дом.

— А, с художником. Господи, да вы — настоящая кровавая ищейка. Мне надо еще немножко пошуметь для Билла. Он, наверное, удивляется, почему вдруг так тихо. Я сама не понимаю, почему так тихо? Рушится вся моя жизнь.

— Фрэнсис, я не знаток в медицине, но провел достаточно времени в Карвилле, поговорил с врачами и пациентами, знаю, что ваше состояние безвредно.

— Называйте вещи своими именами, Чарльз, а не «ваше состояние», потом попытайтесь снова произнести вашу фразу. Моим противникам достаточно только услышать, что я провела в любой больнице восемь месяцев… Врачи вам не сказали, что я у них была?

— Нет. Они принесли клятву.

— И я. Укреплять закон. И нарушила ее.

Затем неожиданно лукаво она спросила:

— Если вам не сказали, то как вы можете быть уверены?

— Ваше фото было в «Стар».

— Где? О Господи, больничная газета. Как я не подумала? Фото с настоящим именем?

— Фрэнсис Клиффорд, капитан женской сборной волейбольной команды, получает приз от товарищей.

— Псевдоним. Девичья фамилия матери… Так ты — шантажист, Чарльз? Это твой мерзкий план?

— Фрэнсис…

— Ты сказал, что ничего не будешь писать.

— Нет. Ни одной минуты об этом не думал.

— И никому не сказал?

— Нет.

— Тогда зачем? Ты же мог остановиться, когда узнал, что я лгала о Водяной Мельнице? Зачем ты продолжал преследовать меня? Чего ты хотел? Денег? Власти? Ну, уж не секса же с…

— Я преследовал потому, что кто-то другой все равно сделал бы это. Я не единственный репортер, который тобой интересуется. Когда ты вплотную подойдешь к вопросу о политическом будущем, любопытных станет еще больше. Эта книга, эта карта, твоя связь с Хейл Мохалу, Водяная Мельница — ключи, указатели направления, другие тоже смогут разобраться.