Свето-Зар, лениво окидывающий сонным взглядом экспонаты истинного искусства госпожи ре Хогувъ, застыл перед картиной как гончая. Острый глаз, напряженная поза. Еще только руку согнуть да ногу приподнять...

Я резко хлопнул. Пухлый адепт подпрыгнул, испуганно заозирался и через пару секунд укоризненно уставился на меня. Я скорчил невинную физиономию:

– Пробрало, а?

– Рука мастера...
– восхищенно выдавил адепт.

Хм... Лес выглядит кроновски опасно и неприступно. Да еще и с зубочистками, по недомыслию названными ножами, выполненными одним росчерком кисти. Крепкие палки в руках сгодятся для помощи при ходьбе, просушке белья, и совершенно никак не подходят на роль оружия. Хотя, казалось бы, для чего оно? Но, кинув лишь один взгляд на темную и неприветливую стену леса, сразу понимаешь - без оного никак.

Поневоле приходит вопрос: зачем? Ломиться сквозь дебри, когда легче обойти по лугу, не связываясь с не нужным, по сути, испытанием. Но поза мальчишек, замерших перед преградой, явно говорит: мы готовы. К тому, что ждет впереди.

Некто, проникнув в комнату через не закрытую нами дверь, приблизился мягкими шагами:

– "Темный лес", - мягко и негромко заговорила женщина, - картина неизвестного мастера из далекой Росси.

Я покосился на подошедшую: обычная пожилая женщина, с испещренными морщинами лицом и настолько светлыми и лучистыми глазами, что сразу возникло недоумение - откуда столь молодой взгляд у такой особы?

– Красиво!
– признал я.
– Луг, небо - как реальные. А ребятишки - будто живые. Кажется - протянешь руку и прикоснешься к высокой траве, сорвешь цветок. Прямо как фотогр...
– притворно закашлялся.
– Вызывает недоумение только лес. Не смотрится он. Слишком... злым выглядит, что ли. Нереальным.

– А вы что скажете, молодой человек?
– повернулась женщина к Свето-Зару.

Пухлый адепт с трудом оторвал взгляд от картины и, похоже, только сейчас заметил присутствие рядом незнакомого человека.

– Испытание...
– значительно выдохнул Свето-Зар.
– Лес надежд, проклятий, силы и слабости, жизни и смерти.

– По-твоему они обязательно в него попрутся?
– с интересом уточнил я.

– Всенепременно! Ибо нет другого пути, как победить свои страхи, преодолеть слабости, понять жизнь, признать смерть и найти себя!

– А вы как считаете?
– не удивившись пылкой речи Свето-Зара, обратился к неожиданной собеседнице.

– Вы думаете, что картина - просто удачная зарисовка. Ваш спутник видит нереализованные мечты и желания. Из-за воображаемых страхов и надуманной слабости.

– А вы?

– Я вижу цель, - улыбнулась пожилая дама.

– Цель?

– Путь к ней. Темный лес, символизирующий множество проблем, исканий, сбитых в кровь рук и ног. Детские фигуры - истинный возраст искателей смысла своего существования. Они вместе, но, в то же время, порознь - готовы помогать друг другу, но идут каждый к своей цели. Простые одежды, минимум вещей, отсутствие сторонних зрителей намекает, что...

– ... каждый должен пройти испытание сам, - легко закончил прерванную фразу.
– Но, я не соглашусь: ориентиров-то цели нет! Нырять в лес, не зная, куда идешь - путь к гибели. Должно быть хоть что-то: дерево-исполин, затмевающее своей силой вековой лес; гора со снежной шапкой или загадочным огнем, появляющимся строго четырежды в году; предания о далеком и бескрайнем море; цветущий раз в тысячу лет цветок в глубине в конце концов! А так... бессмысленно. Ничего ведь нет там, за темной стеной ...

– Он был великим, - мягко произнесла женщина.
– Тысячи лет прошли, а наследие все так же бессмертно. Каждый, кто видит картину - понимает. Не в этом ли истинное мастерство? Показать честолюбивому человеку, сильному орку, находчивому гному, смелому гоблину - настоящую ценность их пути. Единственного и неповторимого. А цели... Целей множество. Но темный лес - один.

Мягко улыбнувшись, пожилая леди с молодыми, сияющими глазами, тихонько выскользнула из комнаты.

– Да уж... испытание.

На меня перевел взгляд Свето-Зар:

– Не решившись, так и простоишь всю жизнь там. На краю цветущей поляны у темного леса. И уйдешь, опустошенный. Не найдя своего...

И тут, нарушая странный разговор, отдающий то ли глубокой жизненной философией, то ли бредом больного ума, в недрах галереи раздался истошный женский вопль, пробравший до самых потаенных уголков души:

– ААААААААА!!

Дикий крик настолько не вписывается в рамки галереи картин и художественных поделок, что я в первый миг усомнился в его реальности. Но жизнь все расставила по своим местам.

– Помогите!!

Пришлось пробежаться. Смутно определив направление, кинулись в следующую комнату, но там сразу свернули - в глубь дома.

Дверь, другая, третья, спешащий мужичок, старик-гоблин, слониха со спутником - попали в комнату, где молоденькая девушка, прижавшись к стене и глядя в упор на одну из картин на другой, безостановочно шепчет:

– Он... там... вылез... зубы... Рикарди-и-и-к , - в голос заревела девица, разглядев толпу зрителей.

Румяное личико, накрашенная мордашка, зимний костюм настоящей леди для посещения галереи: откровенное вечернее платье с белоснежной накидкой из шерсти дикого шайра. Если бы не следы стервозности в личике, выраженной тонкими, привыкшими презрительно кривиться губками, девушка была бы настоящей красавицей.