– Да уж, праздник, - насмешливо буркнул я.
– Прийти в чужой храм, сцепиться с настоятелем на тему веры, почесать кулаки об ревнителей - приятное зрелище для приезжих.

– Разве у вас иные развлечения?
– старик отвернулся от фонаря, посмотрев мне в глаза.
– Вы видите лишь то, к чему привыкли, что желаете заметить, пропуская мимо взора бескрайний мир иных явлений.

– Мы пришли в ваш храм!
– возразил я.

– Мой?
– на губах седовласого едва наметилась улыбка.
– Боюсь вас разочаровать юноша, но это место покоя. И знания. А не храм.

– Покоя? Ни удобных лавок, ни напитков, ни еды, хорошо хоть тепло...

– Покой души и тела - не есть единство. Насытив желудок, усладив нрав, устроив тело - получаете здоровый сон естества. Какой покой? Душа и разум выключаются, отступают пред натиском низменных желаний. Вся суть проходит мимо, оставляя разброд и пустоту. Взглядов, желаний, страстей. И скудости.

Мне все стало ясно. Угораздило нарваться на проповедника. Есть такой тип священников: призывают к уходу из тварного мира в мир духовный, туда, где райские птички щебечут, еду готовят, обстирывают и вообще всю жизнь в мед превращают. Вот только подобное никак не сходится с реальностью...

– Сидеть голым задом на каменном полу, подложив лишь тоненький коврик, да превозносить хвалы в поиске покоя и истины... Лавочки удобней.

Старик вздохнул и с интересом на меня уставился:

– Как различить алтарь истинной веры от прихода низменных желаний?

Неожиданно я понял, что, казалось бы, такой простой вопрос поставил меня в тупик. Действительно, как различить? По упитанной ряхе и богатой одежде помазанника? Простой холщевой накидке, аскетичному виду и благообразной, светящейся внутренним огнем физиономии священника? По числу приверженцев? Логичному обоснованию истоков веры?

– Чистоте помыслов, - тихо-тихо, но четко и твердо выдохнул Свето-Зар.

– Не соглашусь, - повернулся к пухлому адепту.
– Благие намерения чаще показывают полнейшую неспособность к реальной оценке окружающей действительности...

– Юноша, - мягко прервал меня старик.
– Оглядитесь. Что вы видите?

– Не могу определиться, - честно сказал я.
– Простоту? Нет, выглядит-то неброско, но сделано с умом, век простоит и ничего не изменится. Пренебрежение к приходящим? Даже слишком явное. Отсутствие каких-либо видимых персонификаций божественного начала - безусловно.

Старик закудахтал. Отсмеявшись, заскрипел:

– Ко мне приходят за советом... Видите ли, главная моя обязанность - умение видеть суть. И преподнести ее понятным и доступным штилем. Даже для молодых и бестолковых адептов. А беседу я веду там, где положено предаваться обсуждению умных мыслей. А здесь... так. Одна видимость. Святого места.
– старик встал с алтаря, слегка поклонился, вернул коврик на место и вышел из зала, прикрыв за собой дверь.

– Ты че-нить понял?
– обалдело спросил я у Свето-Зара.

– Нам предложили заходить еще. По делу.

По делу приходить, значит. А, собственно, разве мы просто так по местным злачным храмам бродим? По делу, тролли его дери, так и эдак! И, чует мое сердце, дело это отдает таким душком... сладким, пряным и малость кислым. Нехорошим. Поганым, чего уж скрывать, душком.

– Что у нас на утро?

– Последнее пристанище, - тихо, словно стараясь не спугнуть тени в углах, ответил Свето-Зар.

Список заданий код ди Миагона я изучил досконально, но подобной формулировки там не встречалось.

– Пещеры троллей?
– кинул наугад.

– Усыпальница святых.

Крон! Катакомбы с мощами давно преставившихся, из коих следует выбрать полную дюжину и живописать убранство кельи, снабдив врезками из исторических источников о деяниях сих великих древности. Веселый денек будет...

***

Все случается...

Казалось бы - всего два слова, простых и совершенно не опасных, а как глубоко можно вляпаться! Впервые протянув руку или сделав шаг, получаешь легкое предупреждение, дабы понять, что в следующий раз, прежде чем соваться куда-либо, стоит для начала внимательно осмотреться. Или принюхаться. Да хоть прислушаться.

Все повторяется...

Куда уж без этого. Пробуя новое блюдо - подыскиваешь сходные, великолепно изученные впечатления. Подбирая одежду, выбираешь подходящий размер. Наконец, засыпаешь на одном и том же месте тихой и спокойно лекции или гневной тирады высокого начальства, ибо ничего нового не сообщат, а хорошо поставленный голос убаюкивает не хуже колыбельной.

Но эти Усыпальницы...

Привычные туннели, не раз виденные под Сантеем, разве что выглядят менее ухоженными: осыпавшиеся камни, потрескавшиеся стены, выгнувшиеся своды. А уж кельи давно отправившихся в небытие, назначенных в последствии святыми, так и вовсе копии самой первой. Разве что медные таблички, свисающие с потолка на цепях над изголовьем саркофагов, различаются набором символов. Именем канувших в древности героев.