Но к полудню жизнь внесла коррективы в их вынужденное соседство. Они оказались метрах в ста от маяка именно в тот момент, когда к его дверям неспешно подошла баба Поля вместе со своим странным спутником, который аккуратно поддерживал ее под локоть. Беркас узнал собственную бабку и глянул на своего стража, который тоже следил за странной парочкой с явным недоумением.

Затем у маяка вспыхнула перестрелка. После первой автоматной очереди Расул, ни слова не говоря, стукнул Каленина подъемом ступни под коленный сгиб, а когда тот рухнул, как подкошенный, тихо сказал:

– Побежишь – пристрелю! Не двигайся!

Сам же скинул с плеча автомат, примостил его на камень и стал азартно стрелять в сторону маяка, откуда, как успел заметить Беркас Сергеевич, вели огонь минимум с трех огневых точек.

Скоро стрельба прекратилась – так же неожиданно, как началась. Беркас видел, что защитники маяка отступили и забаррикадировались внутри.

Расул поднялся, отряхивая запыленную одежду, и в ту же секунду на него откуда-то налетел здоровенный парень в камуфляже и пропитанной потом косынке, защищающей голову от палящего солнца. Он рывком развернул Расула к себе лицом и что-то сказал ему, указывая на Каленина.

Расул почему-то ответил по-русски, вероятно, для того, чтобы смысл происходящего дошел до Беркаса:

– У меня приказ командира! Я его не отдам!

– Не отдашь?! – зарычал его собеседник, тоже по-русски. – Моего брата только что убили! Эти! – он мотнул головой в сторону маяка. – Ты понял?! Он умер у меня на руках!…Отдашь!! Я выведу его на открытое место, чтобы все видели, и буду медленно убивать!

– Нет, Гаджимурат! – решительно повторил Расул. – Мне не жалко, ты знаешь! Убей, если хочешь. Но приказ пусть отдаст Глухов!

– Твой Глухов сошел с ума!!! Мы здесь второй день. Зачем?! Почему ничего не требуем?… Как будем уходить? Сказали, будет корабль, потом – что улетим! Где корабль?! Где самолет?! А?! А этих шакалов зачем бережем? Их сжечь надо вместе с маяком! За брата!!

– Сожги, мне не жалко!… А этого без приказа не отдам!

Расул толкнул Каленина вперед и отвернулся от Гаджимурата, давая понять, что разговор окончен. Но разъяренный боевик крикнул что-то гортанное, в прыжке достал Расула, опрокинул навзничь и придавил ему грудь коленом. А потом вскинул автомат в сторону Каленина.

– Иди к своим! – резко приказал он, указывая на маяк. – Ну! Пошел!!!

Дальше произошло то, чему Каленин ни тогда, ни после не мог дать разумных объяснений. Он отчаянно метнулся вперед и схватился за ствол автомата, отводя его в сторону. В следующее мгновение в схватку вступил Расул. Он вывернулся, вскочил на ноги и вцепился в руку противника.

Ударила автоматная очередь.

Каленин вскрикнул и тупо уставился на кисть своей руки – в полной уверенности, что ее оторвало. Но та была на своем месте, правда, онемевшая и начисто лишенная чувствительности. Пока он осознавал, что это, видимо, произошло от резкой отдачи ствола при стрельбе, Расул продолжал бороться с заведомо более сильным соперником, пытаясь вырвать у него оружие. К ним уже бежали вооруженные люди, когда Каленин, наконец, опомнился и пришел Расулу на помощь.

Он не нашел ничего лучше, как вцепиться зубами в волосатые пальцы, сжимавшие автомат. Раздался вопль, и Каленин физически, как свою, ощутил дикую боль, которую испытал его противник, выпустивший из рук оружие.

Поле боя оказалось за Калениным и его охранником.

– Ты уже мертвый!!! – орал их соперник, тыча окровавленным пальцем в Каленина. – Скажи ему, Расул, кто я! До вечера не доживет!!!

– Вперед! Быстро!- приказал тот Каленину. Он размахнулся и далеко отшвырнул автомат Гаджимурата. Свой же, валявшийся в пыли, закинул за спину, и они бегом двинулись в сторону пристани, не дожидаясь, пока поверженный предпримет какие-нибудь действия.

– Теперь держись от него подальше! – сказал Расул, когда они отбежали от места стычки на приличное расстояние и перешли на шаг. – Убьет при первом случае.

Он тяжело дышал, но говорил абсолютно обыденно, как о чем-то привычном и не особо важном. Помолчав, добавил: – Я его хорошо знаю, вместе Назрань штурмовали. Обид не прощает!

– Что же теперь делать?

– А ничего! Как ходили с тобой, так и будем ходить, пока не прикажут расстрелять…или отпустить. – Расул впервые за все время криво улыбнулся, но тут же стер улыбку. – Ловко ты ему руку прокусил! Всегда так дерешься?

– Теперь всегда! – искренне ответил Беркас. Пару месяцев назад он, неожиданно для себя, точно так же вцепился зубами в руку одного из наемных убийц, подосланных Дибаевым. – В юности умел неплохо драться. Приходилось иногда. А теперь вот кусаюсь, как баба… Стыдно даже…

– Стыдно проигрывать! А побеждать не стыдно!…А это что такое?

Расул смотрел в сторону ближайшего к берегу деревенского дома, в который заскочила полуодетая женщина, прижимавшая к себе ребенка, а вслед за ней, заметно отстав, медленно семенили старик со старухой. Поверх их голов ударила предупредительная очередь, но они, не оглядываясь, добрели до калитки и скрылись во дворе. Было ясно, что боевики растеряны и не имеют приказа стрелять на поражение…