Диллан тащил женщину за собой, и, оглянувшись в последний раз, она увидела, как человек остановился и упал на раскаленный пол.

На бегу Рипли успела разглядеть трескавшуюся от немыслимой жары стенку бочки. Чье-то побелевшее, перекошенное испугом лицо, остававшееся лицом всего мгновение, потому что через долю секунды фреза пламени срезала его, превратив в черную дергающуюся маску с пылающим провалом рта.

Рипли казалось, что на ней не осталось ни одного целого клочка одежды. Все сгорело, и кожа покрывалась волдырями, которые моментально высыхали и трескались. Была лишь кипящая, стекающая по спине кровь, да полыхающий, вздымающийся стеной ад. Рипли почему-то подумала, что вот так и должна выглядеть преисподняя. Негр втащил ее в одно из ответвлений, куда еще не успел добраться огонь.

–  Сюда! Быстрее!!! Надо помочь ребятам!!!

Они понеслись по коридору и свернули в узкий проход, уже слыша, как пламя, преследующее оставшихся в

живых, догоняет их.

Диллан остановился в конце коридора и, не обращая внимания на настигающий их огненный смерч, высадил кулаком стекло, за которым темнела красная рукоятка системы пожаротушения.

Осколки посыпались на быстро нагревающийся пол в ту же секунду, когда негр рванул рубильник вниз.

Этого было достаточно. Завеса воды обрушилась с потолка. Какое-то время ураган смерти сопротивлялся, словно разъяренный зверь. Он плевал струями обжигающего пара и кипящими брызгами. Но новые и новые потоки хлестали огонь, загоняя туда, откуда выпустили его люди, - в небытие.

Рипли смотрела, как агонизировало пламя. Оно корчилось, выбрасывая вверх яркие всполохи. Пол шипел, остывая и покрываясь голубой окалиной. Прошло несколько минут, прежде чем огонь умер, и люди смогли вернуться в главный коридор. Там все еще горели разбросанные, искореженные взрывом бочки. Только ЭТО пламя уже не представляло опасности.

Диллан оглядывал тоннель. Лицо его, почерневшее, лоснящееся от пота, было угрюмым и жестоким.

Откуда-то сзади появились Грегор и Арон. Тюремщик почти совсем не пострадал. Только форма его из щегольски чистой и опрятной превратилась в грязную, покрытую маслянистыми пятнами. Впрочем, остальные выглядели не лучше. Чуть дальше, из какой-то обгорелой дыры, выбрался Морс, за ним Девид.

Коридор представлял собой жалкое зрелище. Повсюду валялись обгорелые обломки ведер, развороченные бочки, какие-то ящики и… тела. Черные, обуглившиеся трупы. Кое-где еще плясали язычки пламени. Клубился влажный горячий пар. Вода продолжала стекать с потолка, но теперь это была не сплошная стена, а жиденькие струйки, капли.

Вскоре из вентиляционных шахт выбралось еще несколько человек. Диллан молча пересчитал всех. Одиннадцать. Придут ли еще люди? Остался ли кто-то в живых, кроме собравшихся здесь? Ему очень хотелось на это надеяться. Очень. Но Диллан реально смотрел на вещи, и его разум говорил ему: чудо, что осталось хотя бы столько. Могли погибнуть ВСЕ. И ты тоже.

Негр вздохнул и повернулся к остальным.

–  Морс, Грегор, возьмите тележку. Соберем тела братьев.

Им удалось найти почти всех. Кроме одного. Правда, уже невозможно было определить, кого именно. Людей больше не существовало. Просто что-то обгоревшее, бесформенное. Скорчившиеся в огне фигуры, в которых с трудом угадывались человеческие очертания.

Жар был так велик, что кое-кто приплавился к полу. Одно тело Грегор так и не смог оторвать от стали. Только почерневшую голову и часть руки. Остальное просто рассыпалось или оставалось лежать, вплавленное в размякшее перекрытие.

«Похоронная команда» переходила из коридора в коридор, оглядывая следы разрушений, выискивая мертвых и складывая останки в небольшую тележку.

–  Диллан, сюда! Здесь еще один!

Девид остановился рядом с кучей обгорелого хлама, глядя на страшный, еще дымящийся обугленный труп. От него исходил приторно-сладкий запах обгоревшего человеческого мяса. Одна нога и пальцы левой руки, непонятно каким образом уцелевшие в безумии огня, выделялись розовыми пятнами на фоне темной золы. Арон подошел поближе, но тут же отступил, закрывая ладонью рот.

–  Итого, десять,- заключил Девид, вздыхая.

«Похоронная команда» остановилась.

Рипли тяжело привалилась к стене. На этот раз действие «коктейля» Клеменса закончилось намного раньше. Видимо, ее организм адаптировался к лекарству. Вновь появилась боль в голове и животе. Женщина ощутила, как тело стало ватным, и холодный пот пополз по обожженной шее. Пальцы онемели и показались Рипли чужими, словно к запястьям пришили чьи-то кисти, а она никак не может научиться управлять ими. Колючие холодные иглы пронзали их острой болью. Шар в голове разбух, став гигантским светящимся слизняком. Он затмевал ее сознание, и временами женщина как будто отключалась на несколько секунд, переставая понимать, что происходит вокруг нее. Ко всем этим ощущениям добавилась тошнота, и рот наполнился кислой слюной.

Скорее всего, это сотрясение,- подумала она,- Надо пойти в капсулу и провериться в диагносте.

Рипли судорожно сжала кулаки. Пальцы были ледяными, словно кровь вообще не притекала к ним.

–  Ну здорово, мать твою!- выкрикнул Морс,- Ну здорово! И что нам теперь делать, а?

Диллан, не обращая внимания на «хорька», повернулся к Рипли и, встревожено глядя на нее, спросил:

–  С тобой все в порядке?

–  Да пошла она к такой-то матери!- взорвался Морс,- Какая разница, как она себя чувствует! Что нам теперь делать?