— Разве трудно установить, кто ее владе­лец?

— Нетрудно. Тем более что она была заявлена в розыске. Машина была угнана, а когда попала в аварию, ее бросили на шоссе. Сожалею, — снова повторил капитан.

— Но вы должны его найти, поймать! Он не успокоится! Он все равно будет меня преследо­вать!..

— У вас, кажется, сотрясение мозга? — пере­бил ее Самохвалов. — И как самочувствие?

— Вы думаете, я помешалась, что ли? Я даже в милицию хотела звонить, когда получила по­следнее послание от Ромео с угрозой, что он сам избавит меня от мужа. Я просто уверена, что это он был за рулем машины. Я уверена, что знаю его. Я видела его лицо. Просто не помню его. Почему-то не помню.

— Вот что, вы успокойтесь. Я в другой раз, пожалуй, зайду.

— Но вы должны, должны как можно скорее его поймать!

— Должны, — охотно согласился капитан Са­мохвалов. — Хотя я уверен, что дело это — оче­редной «глухарь». Да и вы не совсем здоровы. Я так на вас рассчитывал. Единственный чело­век, который может хоть что-то вспомнить. Цен­ный свидетель. Я должен вам сказать, что, когда ;; в ваши «Жигули», стоящие на шоссе, врезался > черный «БМВ», Петров Олег Анатольевич был уже мертв. Это показала экспертиза.

— Как это мертв? Он машину чинил!

— Пулевое ранение в голову. Судя по всему, стреляли из проезжающего мимо автомобиля.

Раз выстрела вы не слышали, то пистолет был с глушителем. Картина, в общем-то, ясная. Вы остановились на шоссе, ваш муж открыл капот, начал устранять неисправность, в это время из проезжающей машины и выстрелили, убийца поехал дальше, а вы, естественно, не обратили на машину внимания, потому что за поднятым капотом не видели, как Олег Анатольевич упал. Скорее всего, просто ткнулся лицом вниз. И при­мерно в это же время сзади в вашу машину вре­зался угнанный «БМВ». Видимо, парень за рулем не заметил знака аварийной остановки. Или был пьяный. Найти его, конечно, надо. Но важнее найти того, второго, который стрелял. Очень по­хоже на заказное убийство. Ваш муж бизнесом занимался?

— Да, но это был очень маленький бизнес! Небольшой магазинчик бытовой техники. Его не могли за это убить.

— А долги? Были у вашего мужа долги?

— Были, но, кажется, он все, что был должен, отдал.

Самохвалов тяжело вздохнул:

— Будем выяснять. Я еще зайду к вам. А вы постарайтесь вспомнить, какая машина проез­жала мимо в то время, когда вы остановились на шоссе.

— Их несколько проезжало. Они меня не ин­тересовали. Я ые верю в ваши экспертизы. Олегу угрожали, хотели убить и убили. И я уверена, что за рулем «БМВ» был Ромео.

— Да хоть Гамлет. Простите. Угон машины и наезд тоже, конечно, дело серьезное. Вам кто-то Должен компенсировать...

— Я просто хочу жить спокойно. У меня горе, мне надо как-то его пережить. Я не хочу ходить по улице и оглядываться по сторонам.

Самохвалов поднялся:

— Не спешите выписываться, Любовь Алек­сандровна.

— Вы по-прежнему думаете, что я сумасшед­шая, — грустно усмехнулась она. — Но Ромео существует. Он ждет.

— До свидания. — Капитан попятился к дверям. Люська влетела в палату только минут через десять.

— С оперуполномоченным немного поболта­ла. В свидетельницы набивалась, извини. Какой интересный!

— Обычный.

— Не удивляюсь, почему ты так поздно за­муж вышла. Совершенно не тем зрением смо­тришь на мужиков.

Люся, я устала.

— Ладно, лежи. Я все сделаю. Движенье — жизнь. Полетела. Пока.

— У меня никого больше нет, кроме тебя. — Она тоскливо посмотрела при этом не на под­ругу, а куда-то в окно. В небо, синеющее поверх накрахмаленных занавесок.

— Какие твои годы!

Оранжевый апельсинчик покатился к дверям, едва не сбив вошедшую в палату соседку. Та сра­зу же бросилась открывать форточку.

— Духами-то разит, духами! Ну и подружка у тебя!

— Да вам-то что? — с неожиданной злостью ответила Люба. — Вам-то что?

После визита капитана Самохвалова Люба из полного безразличия перешла к тому состоянию, когда все начало раздражать. Главное, окружающие люди. В том числе и энергичная подруга, ко­торую волей-неволей придется терпеть. Потому что с делами надо разобраться как можно скорее. И остаться одной, в маленьком, со всех сторон огороженном стеной собственном мирке, который придется из ничего воссоздавать заново.

Примерно через месяц все устроилось. Двух­комнатная квартира мужа была продана, дело его ликвидировано, деньги положены на счет в банке. С него перечислялись ежемесячная плата за квартиру и коммунальные услуги и за поль­зование Интернетом. Из дома выходить не хо­телось. Кроме повышенной чувствительности к дневному свету и сильных головных болей Люба неожиданно обнаружила у себя признаки агора­фобии!.. В маленькой однокомнатной квартирке она чувствовала себя более или менее сносно. Выйдя же из подъезда и не обнаружив вокруг спасительных стен, терялась и пятилась обратно. Поспешно поднималась по лестнице на третий этаж, как черепаха панцирь, натягивала на себя тридцать с небольшим квадратных метров замкнутого пространства и захлопывала дверь. Прислонившись к ней спиной, чувствовала, как постепенно выравнивается пульс и восстанавли­вается нормальное дыхание. Уф... прошло.