— Он умер, Люся, — беспомощно прошептала она.

— Его убили. А это вещи разные. Ты вспомни, вспомни. Что он тебе купил? Ну что? Кроме об­ручального кольца?

— Я и не просила.

— Настоящий мужик этого и не будет до­жидаться. Просьб. Когда женщина просит, она унижается. И я так думаю, что твой Олег драго­ценный и кредитору денежки зажал.

— Неправда. Он отдал долги.

— Ха! С каких барышей?

— Не знаю.

— Ничего ты про него не знаешь. А он еще тот молодец. Нашел себе дуреху. Он даже тебя заста­вил деньги зарабатывать.

— Ты тоже своих кавалеров кормишь и по­ишь, — огрызнулась Люба.

— До поры до времени. И не стесняюсь поин­тересоваться их биографией. А ты даже не зна­ешь, сколько у твоего мужа было детей.

— Знаю.

— Я бы на твоем месте встретилась с его быв­шей женой.

— Никогда!

— Правильно, дело прошлое. Вот и забудь. Позвони капитану. Телефончик дать?

— Откуда у тебя?

— Записала.

— Нет. Не надо.

— Ничего, скоро он сам зайдет. Убийцу-то ему искать надо. Выпьем? — Люська энергично начала открывать бутылку мартини.

— Не хочу.

— Не хочешь за дружбу, давай за помин ду­ши. Сволочь твой Олег был или не сволочь, это пусть теперь сам Господь разбирает. Что при­судит, тому и быть.

— Наливай.

Люба всхлипнула. Как несправедливо! Мужа отняли, теперь лучшая подруга пытается отнять и хорошие воспоминания о нем. Олега убили не из-за денег, а из-за нее, Любы. И какая разница, сколько у него было детей?

— Ну, что сидишь? — подняла свою рюмку Люська. — Пей!

— Спасибо тебе, — неожиданно сказала она. — Хотя у тебя и странный способ возвра­щать людей к жизни, вызывая в них обиду и раз­дражение, все равно: спасибо.

— Чего уж...

Они одновременно выпили до самого дна и вытерли губы. Люськино тушеное мясо, действи­тельно, не сравнить было с яичницей на зеленых помидорах. Всего там было чересчур — и масла, и специй, и лука с морковкой. Но зато все это было натуральное, не суррогат. И очень вкусное.

Виртуального открытого пространства она не боялась. В любой момент можно было поставить между ним и собой стену, щелкнув мышкой на крестик. Щелк — и закрылось окошко. Два щелчка — и открылось другое. Это был тот же мир, только в нем можно было просто придумать себя. Такой, какой хотелось. Умной, сильной, красивой. Она не замечала, что просиживает в Интернете по целым дням, полностью погрузившись в путе­шествие по его дебрям. Возможности виртуаль­ного мира были безграничны. Там велась бурная торговля всем, начиная от пачки сигарет и кончая сексуальными услугами и оружием; люди знако­мились друг с другом и вели активную переписку или пустой треп, прячась под псевдонимами, за­рабатывали деньги или просто, убивали время. Перечислив на указанный счет определенную сумму, можно было получить даже благословение Папы Римского, не больше и не меньше.

В этом она, конечно, не нуждалась да и деньги приходилось экономить. Кто знает, на сколько их придется растянуть. Прежде чем пойти работать, надо было справиться с головной болью, светобо­язнью, со страхами, а времени на это могло уйти много. Ее никто не беспокоил, кроме посыльных из магазина, по-прежнему доставляющих продуктовые заказы. Аккуратно укладывая в чашку очередное треснувшее яйцо, она утешала себя тем, что это когда-нибудь пройдет. И страх, и бесцельное пустое существование.

Когда позвонили в дверь, она подумала, что это очередной курьер из магазина. Потом спохва­тилась: «Я ничего сегодня не заказывала». Подо­шла, прислушалась, потом долго разглядывала в глазок мужчину, переминающегося с ноги на ногу возле входной двери. Лицо его было знакомо, но от страха она никак не могла сообразить, кто бы это мог быть. Потом тихо спросила:

— Кто там?

— Вы дома, Любовь Александровна?

Она испугалась, отпрянула от двери. Снова позвонили.

— Кто там? — повторила она еще неуверен­нее.

— Это я.

«Он!» В груди образовалась странная пустота. Самый жуткий страх оказался похож на безвоз­душное космическое пространство. Черный, не имеющий ни начала, ни конца, и такой же пустой. Она снова попыталась вспомнить лицо человека за рулем летящей в их «Жигули» машины. Но такое ощущение, что она его видела.

— Любовь Александровна, откройте!

Еще раз заглянув в глазок, она увидела рас­крытое удостоверение: уголовный розыск. За­мерла, раздумывая, открывать или нет? Вдруг с той стороны двери к круглому, сужающему коридор до размеров узкой трубочки стеклышку прижался человеческий глаз. Ярко-синий, с без­донным черным зрачком, похожим на икринку. Зародыш маленького чудовища. Моргнул. Она вскрикнула. Нервы.

— Это капитан Самохвалов, — послышалось из-за двери. — Откройте!

Влажными руками она долго возилась с зам­ком, наконец открыла дверь. Увидев ее лицо, ка­питан невольно отшатнулся:

— Что это с вами?

— Вы меня напугали.

— Чем?

— Глаз.

— Что?

— Ваш глаз.

— Все еще в себя не пришли? Говорил же: не торопитесь выписываться из больницы. — Он вздохнул, положил в карман удостоверение. — И почему телефон все время занят? Дозвониться до вас невозможно!

— Я целыми днями сижу в Интернете.

— Где?!

— Интернет. Это...

— Да слышал, — махнул рукой капитан Са­мохвалов. — Игрушки.

— В комнату проходите. Можно не разу­ваться.