Шрифт:
Все вокруг изменилось. Квартира показалась совсем маленькой. Как дупло, скроенное как раз по моей мерке. И множество запахов - десятки, сотни...
Запах домашней и уличной пыли...
Запах шиповника и бензина - из форточки...
Запах старых книг - каждая пахла по-своему, старой бумагой, переплетным клеем и моими руками...
Смазка велосипеда, лыжная мазь, химический запах линолеума...
Авокадо хотело пить и мыться...
Два комара под потолком над кроватью недоумевали, куда делась еда...
В вентиляции копошились голуби...
Над крышей гулял холодный ветер...
Я лежал, свернувшись в кольцо, и был всем этим - и книгами, и пылью, и деревом, и спящими птицами, и невидимыми ночными облаками.
За время спячки мне снилось невероятное количество снов, но я их всех забыл. Осталось смутное ощущение, что я прожил несколько жизней, или посетил множество миров. Иногда в памяти всплывали какие-то обрывки причудливых видений и образов, которые я никогда бы не придумал сам в здравом уме, и я понимал - это оттуда. С другой стороны.
Я запомнил только самый последний сон. Даже не сон, а скорее ощущение.
Белый рассеянный свет. Лесная поляна. По краям - какие-то растения с опавшими листьями, кусты... Мирный, туманный осенний лес. Очень тихо, слегка моросит дождик, редкие капли едва слышно шуршат по сухим листьям. Только в ворохе красных, желтых, бурых кленовых листьев светится что-то теплое, золотое. Что-то вроде горы золота, только живой. В такт моему дыханию, оно то разгорается - то затухает. То разгорается - то затухает... Хочется спать. И хочется есть. Спать - это прекрасно. Но есть - гораздо лучше!
Есть хотелось все сильнее...
Я проснулся от голода. На полу. В человеческом обличье. Сна ни в одном глазу, зато голод - адский. Я вскочил на ноги, и даже не поинтересовавшись, день сейчас или ночь, кинулся на кухню.
В холодильнике - о чудо!
– обнаружилась еда. Целых две кастрюли, одна - щи, другая - макароны по-флотски. Не задумываясь, откуда все это взялось, не утруждаясь сервировкой стола, я алчно все сожрал. Вылизывая стенки кастрюли с макаронами, заметил на столе лист бумаги. Это была записка от Ники с просьбой позвонить ей или Грегу.
Я выглянул в окно и обнаружил там голубое небо и ясный, теплый летний день. Похоже, пасмурный период моей жизни кончился.
Прикончив найденную в хлебнице черствую буханку, я щедро полил авокадо, а потом позвонил Ники.
– Ой, Леша проснулся!
– обрадовалась она.
– Ну как все прошло? Судя по голосу, неплохо?
– Отлично! Шикарно! Только жрать охота. Кстати, спасибо за еду. Хорошо, но мало!
– Прико-ол, - протянула она.
– Вот бы не подумала, что это так помогает! Валенок все эти две недели твердил, что ты сдохнешь, я даже волноваться начала. Предлагала Грегу тебя разбудить. Но он сказал - ни в коем случае...
– Сколько?!
– Две недели. Ладно, пока. Скоро увидимся.
Я включил комп, зашел на Яндекс и убедился, что Ники не соврала. Я в самом деле проспал даже больше двух недель. По идее, я должен был совершенно обессилеть от истощения. Но ощущение было такое, будто я съездил на это же срок в крымский санаторий. Я был снова полон сил и готов к подвигам.
Видимо, Ники отзвонилась Грегу, потому что вскоре он позвонил мне сам.
Поздравил с выздоровлением и сообщил, что практические занятия по рукопашке закончены, и сегодня вечером у меня будет по ней итоговый зачет.
Глава 7. Тренировка на местности
– Вот этот, - сказал Грег, показывая рукой куда-то сквозь толпу.
Мы остановились на углу Невского и улицы Маяковского. Я осторожно посмотрел в ту сторону, куда показывал Грег. Там, метрах в пятидесяти, находилась дешевая закусочная. Напротив нее прямо на асфальте сидел, подстелив газетку, какой-то тип, и ел шаверму.
– Этот?!
Грег кивнул. Я уставился на типа. Мужчина, довольно молодой. Невысокий, неказистый. Не бомж, но такой... на грани. Одежда затрепанная, попахивает ночевками на вокзалах и прочих непотребных местах. За спиной огромный рюкзак, в котором явно все личное имущество, включая котелок и палатку. Спортивная синтепоновая куртка неопределенного тусклого цвета, камуфляжные штаны, крепкие ботинки на высокой шнуровке. Волосы кудлатые, отросшие, в них покачивается пара репьев - следы ночевки на свежем воздухе. Недельная щетина. Взгляд угрюмый. Возможно, с недосыпа. Или с голода.
Мне вспомнился иронический типаж из журнала "Максим" - "Любитель авторской песни". Очень похож. Только гитары не хватает.
Путешественник. Автостопщик. В общем, бродяга.
– Он точно дракон?
– усомнился я.
– Угу. Проследи за ним. Распознай его сущность и расскажи, как бы ты его победил.
– Как я распознаю его, если он в человеческом облике?
– Дык!
– заметил Валенок ехидно.
– Есть устойчивые признаки, - сказал Грег.
– У каждого вида - свои тараканы. Попробуй их найти.