Он нашел в оглавлении «Лед и пламя» и протянул книгу Тейлору.

– Ну, что думаешь?

Склонившись над стихотворением, Тейлор замер у окна, полностью погрузившись в чтение. Наконец он выпрямился.

– Не знаю, что разрушительнее, – сказал он. – Но лед хуже.

– В каком смысле?

– Я понимаю насилие, рожденное огнем. Страсть, отсутствие контроля. Не то чтобы я это оправдывал. Но это хоть как-то объяснимо. Вспышка ярости, слепая злоба. Однако насилие… холодное, расчетливое, спланированное… ледяное – оно гораздо хуже, верно?

Перес хотел сказать, что для жертвы результат одинаков, но Тейлор, похоже, был поглощен какими-то своими мыслями или воспоминаниями, и он понял, что слова будут пустой тратой времени.

Когда Перес добрался до школы, только что прозвенел звонок на послеобеденные уроки. Перес задержался у главного входа, пока толпа не рассосалась и коридоры не опустели. В канцелярии он спросил, ведет ли занятия мистер Скотт. Представляться не пришлось – секретарша работала здесь еще с его школьных времен. Она посмотрела на него поверх очков с синими пластиковыми дужками, которые носила всегда, и сверилась с расписанием на стене.

– Нет. У него свободный час. Должен быть в учительской.

Дружелюбием она никогда не отличалась.

Скотт сидел за столом спиной к остальным, проверяя тетради. Когда Перес постучал, какая-то женщина резко крикнула: «Да что там?» Явно ожидала увидеть ученика и смутилась, заметив Переса. Пробормотала что-то о разговоре с директором и поспешно удалилась, оставив их наедине. Скотт отложил красную ручку и привстал.

– Инспектор. Чем могу помочь?

Он казался куда спокойнее, чем во время прошлого визита Переса. Возможно, успел пережить горе от смерти Кэтрин. Или считал, что арест Магнуса избавит его от неудобных вопросов об отношениях с девушкой.

– Несколько уточнений по делу.

– Конечно. Чаю?

Перес кивнул и опустился на оранжевый пластиковый стул. Снова почувствовал себя самозванцем. Ему здесь не место. Он будто задержался после уроков, ждет у двери с невыполненным заданием в руках.

– Речь о фильме Кэтрин.

– Прошлогодний проект. Я дал группе задание – написать документальный очерк о современных Шетландах. Она попросила заменить на фильм. Пообещала приложить сценарий, и я согласился.

– Прошлогодний проект. Значит, сдала его еще до Рождества?

Скотт протянул Джимми кружку с чаем. Перес заранее знал, что тот будет безвкусным.

– Не совсем.

Пересу больше нравился нервный, взвинченный Скотт. Эта новообретенная напыщенность раздражала. Он промолчал, давая учителю продолжить.

– Она попросила продлить срок сдачи. Обычно она соблюдала дедлайны, да и фильмом явно горела, так что я удивился.

– Это было до вашего романтического свидания или после?

Скотт вспыхнул – именно на это и рассчитывал Перес. Но учитель взял себя в руки. Его голос теперь выражал лишь презрение к низкому уровню вопроса:

– До. Я уже согласился на отсрочку. Ей незачем было давить на меня, чтобы получить желаемое.

– Какое объяснение она привела?

– Хотела включить в фильм эпизод про Ап-Хелли-Аа. Для приезжих этот фестиваль – визитная карточка Шетландских островов. Я согласился, что это интересная идея. Но потребовал синопсис до конца семестра. Некоторые уже завидовали Кэтрин, обвиняли в том, что я ей потакаю, я не хотел усугублять.

– И она его предоставила?

– Лично – нет. Как я уже говорил, в последние дни семестра мы не виделись. Видимо, она подбросила его в учительскую или передала через кого-то. Я нашел конверт в своем школьном почтовом ящике.

– Можно взглянуть?

Перес ожидал отказа, но Скотт лишь вздохнул и предложил пройти в кабинет английского. Класс располагался в старом крыле здания. Даже бледное зимнее солнце, пробивавшееся через пыльное окно наверху, не могло прогреть промозглый воздух. Они спустились по лестнице в пустой класс. Скотт открыл шкаф и достал папку.

– Я собрал все работы Кэтрин. Думал, Юэну будет приятно получить их.

Он положил папку на стол, на мгновение задержав взгляд на обложке, прежде чем открыть.

Перес ожидал увидеть такой же неразборчивый почерк, как в раскадровке, но синопсис был напечатан на компьютере. Тот же заголовок – «Лед и пламя» – жирным шрифтом вверху. Он читал медленно, чувствуя на себе взгляд Скотта.

«В фильме используются стереотипные образы шетландской природы и истории, чтобы показать современную жизнь островов. Нет четкого посыла, только реальные диалоги и кадры, позволяющие зрителю самому сделать вывод о ценностях этого уникального сообщества. Историю рассказывают сами жители – и коренные, и приезжие. Мой закадровый голос задает тон, но не выносит оценок».