Когда Тейлор взял чек, Перес едва сдержался, чтобы не выхватить его. Руки англичанина были такими большими, что он мог нечаянно повредить хрупкую бумагу, а печать и так уже выцвела. Тейлор разглядывал пометку Кэтрин: «Катриона Брюс. Страсть или ненависть?» Затем перевернул чек.

– Дата – четвертое января, время – десять пятьдесят семь, – сказал Перес, стараясь говорить ровно и надеясь, что Тейлор положит чек на место. – Покупки таковы: овсяные лепешки, печенье, молоко, чай, дешевые свиные сосиски, одна порция мясного пирога, две банки горошка, две банки фасоли, белый хлеб, имбирный кекс и бутылка виски «Фэймос Граус». Когда я был в доме Магнуса…

И не в первый раз. Перес наведался туда на следующий день после ареста, забрал ворона в скрипучей клетке и отвез женщине в Данросснесс. Коллегам он об этом не рассказывал – те и так считали его чудаком. Но оставить птицу умирать от голода он не мог, да и прикончить не решился.

– …в холодильнике у него лежали две точно такие же сосиски и пирог, одна банка фасоли в кладовке, вторая, пустая, в мусорном ведре…

– Ладно, – перебил Тейлор. – Значит, чек принадлежал Магнусу.

Он наконец положил бумажку на стол. Перес расслабился.

– Главное здесь – дата. Четвертое января. За день до того, как нашли тело Кэтрин. В тот день они встретились в автобусе. Она что-то записала на чеке, когда была у Магнуса. Видимо, хотела запомнить. Позже мы к этому вернемся. Она забрала чек с собой – иначе как он оказался в ее комнате? Значит, она покинула Хиллхед живой.

– Это не значит, что Магнус ее не убил, – возразил Тейлор. – Он мог последовать за ней к дому Россов. Или договориться о встрече на улице. Мы всегда считали, что ее убили там, где нашли. Патологоанатом почти уверен.

– Может быть, – согласился Перес. – Но зачем ему преследовать Кэтрин? Зачем убивать?

– Потому что он рассказал ей о Катрионе Брюс. Он же одинокий человек. Живет в том доме один с тех пор, как умерла мать. И вдруг появился тот, кто слушает, сочувствует, побуждает высказаться. Может, у нее были свои причины подталкивать его к откровенности. Ей нужны были истории для фильма. А может, она просто добрая девочка, которой стало жаль старика. И он не устоял перед искушением. Выпил виски, и язык развязался.

– Это я понимаю, – сказал Перес. – Могу даже представить, как он убил ее потом, чтобы замять эту историю. Но не могу поверить, что он пробрался в дом Россов, обыскал ее комнату, нашел диск, стер все следы с компьютера. Что-то тут не сходится.

Они мгновение помолчали, глядя друг на друга. Тейлор потянулся, заерзал в кресле. Он говорил, что у него проблемы со спиной, грыжа, поэтому не может сидеть спокойно, но Перес не поверил. Беспокойство исходило не от тела, а от его неуемного разума.

– И что нам делать? – спросил Тейлор. – У меня время на исходе. Обещал вернуться к концу недели. Если задержусь дольше, начнутся разговоры о дисциплинарном взыскании.

– Я еще раз съезжу в школу Андерсона, – сказал Перес. – Проверю, не отдала ли она фильм раньше срока или какой-нибудь подруге посмотреть. Если фильм обнаружится в целости, придется оставить все как есть. Как ты и сказал, записка на чеке указывает на Магнуса. Доказывает, что он говорил с ней о Катрионе. Юэн утверждает, что иначе она не могла знать о той девочке.

Тейлор встал, держа в руках план фильма. Подошел к окну, где было светлее.

– Это безумие, – произнес он. – Если представить это как доказательство, все решат, что она психопатка. Что это вообще значит? Тайный код? Похоже на египетские иероглифы.

– Юэн считает, что так она планировала фильм, раскладывала сцены в нужном порядке.

– Ты в этом что-нибудь понимаешь?

– Они думают, что она использовала как основу для фильма стихотворение Фроста «Лед и пламя».

– Они? – нахмурился Тейлор.

– Миссис Хантер помогала Юэну разбирать записи.

– Да чтоб тебя! Она нашла оба тела! Будь дело менее ясным, ее саму заподозрили бы!

Он отошел от окна. Перес понимал его беспокойство, но не мог представить Фрэн убийцей. Иногда по ночам, когда ветер бросал в окно дождь, он думал о ней – представлял, как она сидит у огня, с Кэсси на коленях, читает сказки.

Перес подошел к книжной полке. Среди старых учебников нашлась антология поэзии, которую он «позаимствовал» еще в школе – внутри даже остался библиотечный штамп школы Андерсона. Он не собирался воровать, просто забыл вернуть перед отъездом. Потом книги переехали с ним сюда. Переедут ли они снова – в ферму на шхерах, в комнату с большим окном, выходящим на юг, на Фэр-Айл?