– Возможно, она хотела связать визуальные образы с исследованием этих эмоций, – предположила Фрэн. – Что-то о крайностях природы и света. Амбициозный проект.

Юэн оторвался от страницы, уловив в словах Фрэн скрытую критику.

– Ей было шестнадцать. В шестнадцать можно быть амбициозной.

Он перевернул листок. Там ничего не было. Пролистал остальные – все пустые. Он швырнул тетрадь на стол и с размаху ударил по столешнице ладонью. Его ярость испугала Фрэн.

– Этого мало! – прошипел Юэн. – Мне нужно знать, что с ней случилось.

Фрэн растерялась. Перед ней закатил истерику взрослый мужчина, но сказать ему «возьми себя в руки» она не могла.

– Мы еще не закончили, – осторожно произнесла она. – В сумке есть папки. Давай проверим их?

Он встал, и Фрэн подумала, что он уйдет, оставив ее в одиночестве. Ее тон прозвучал снисходительно, и Юэн имел полное право обидеться. Но вместо этого он подошел к раковине, пустил воду, набрал в ладони и плеснул себе в лицо. Вытерся полотенцем и вернулся за стол.

– Ты права, – сказал он уже спокойно. – Конечно, права. – Как будто вспышки и не было. – Давай проверим папки.

Их было три: «История», «Психология» и «Английский». Фрэн предоставила выбор Юэну. Он быстро отложил первые две – там были конспекты уроков. Папка по английскому оказалась очень тонкой, Фрэн боялась, что там пусто. Но тут она заметила на картонной обложке те же наброски – «Лед и пламя». Юэн открыл папку и вытащил единственный лист бумаги формата А3, сложенный вдвое. Он развернул лист и встал рядом, чтобы они могли рассмотреть его вместе.

Сначала Фрэн ничего не поняла. Казалось, это просто черновик, где она фиксировала случайные мысли. Лист был разлинован на квадраты, в каждом – наброски чернилами, неразборчивые пометки. Не похоже на обычную аккуратность Кэтрин. Почерк такой мелкий, что почти нечитаем.

– Что думаешь? – спросил Юэн, и в его голосе прозвучало отчаяние. – Это все, что у нас есть.

– Может, это раскадровка? – предположила Фрэн. – Каждый квадрат – сцена. Не совсем, потому что иногда она заменяет рисунки словами, но в целом – план для фильма.

– Чтобы она знала, какие сцены нужно снять.

– Возможно.

Она последовательно закрывала ладонью или кусочком бумаги соседние квадраты, чтобы сосредоточиться на одном за раз.

– Начинается с воронов. Рисунок отличный. Значит, фильм стартует здесь, дома. – Она перешла к следующему. – Это тебе о чем-то говорит?

– Тут написано «гостиная». Так в школе называют комнату отдыха для старшеклассников. Наверное, сцена проходит там.

– А это?

Он покачал головой:

– Пара человечков из палочек, будто ребенок рисовал. Для нее это что-то значило, но мне не ясно, что. Однако план дает нам направление. Можно попытаться восстановить ее замысел.

Фрэн сомневалась, что им когда-либо удастся понять задумку Кэтрин, но промолчала. Радовало то, что настроение Юэна улучшилось. Она медленно продолжила. В одном квадрате они разглядели овец, в другом – тюленей. Может, это фон для закадрового голоса. Но как это связано с пламенем и льдом?

По всему листу были разбросаны инициалы. Большинство ничего не говорили Фрэн, пока она не наткнулась на «РА». Она не ожидала, что Юэн поймет, но он понял.

– Роберт Айсбистер, – тут же сказал он. – Это может быть Роберт Айсбистер.

– Или кто-то другой.

– Но инспектор Перес спрашивал о нем, знаю ли я его. Инспектор видел здесь его фургон, правда уже после смерти Кэтрин, так что вряд ли это важно.

«Если только он не приезжал украсть фильм и сценарий», – подумала Фрэн. Юэн начал искать их лишь через несколько дней после убийства. Но она не стала произносить это вслух. Как объяснить, почему она знакома с Робертом? «Он взрослый сын любовницы моего мужа»? В том же квадрате было нацарапано что-то еще.

– Как думаешь, что это? – спросила она.

В раскадровке почерк Кэтрин был куда менее разборчивым. Словно она спешила зафиксировать мысли, пока они не ускользнули.

Юэн развернул лист, чтобы лучше рассмотреть надпись.

– Дата: третье января. Похоже, ее добавили позже. И чернила другие. – Он выпрямился и потянулся. – Мы явно что-то упускаем. Я не вижу здесь ничего, что могло бы стать мотивом для убийства.

– Возможно, мотива здесь и нет. – Прозвучало резко, но Фрэн не нашла более мягких слов. – Может, и правда виноват Магнус Тейт. А фильма и сценария нет в доме просто потому, что она сдала их в школу в конце семестра. Нам следовало проверить, чтобы тебе не пришлось проходить через это.

– Нет! – Он резко встряхнул головой. – Не может быть. Если фильм был готов еще в декабре, зачем эта дата – третье января? Зачем упоминание Ап-Хелли-Аа в тетради? Фестиваль начинается только в середине января. – Он швырнул на стол чек с надписью. – И какое отношение ко всему этому имеет Катриона Брюс?

– Решать не нам. – Фрэн осторожно положила руку ему на плечо. В голове уже рисовалась картина: Юэн сидит ночь за ночью, выискивая скрытые смыслы в случайных каракулях, пока окончательно не сойдет с ума. – Тебе нужно показать это Джимми Пересу. Он поймет, что делать.