Кэсси не спала и капризничала. Когда Фрэн ушла, с девочкой было непросто сладить. «Как можно столько спрашивать и фантазировать?» – думала Салли. В отсутствие матери девочка принялась ерзать, то просила воды, то книжку, то болтала без умолку. Просто изматывающе. Салли с трудом сдерживала раздражение, впервые понимая, почему мать так резка с учениками. Роберт мог появиться в любой момент, и ей нужно было уложить Кэсси. Наконец та уснула – беспокойно, неглубоко.

Когда приехал Роберт, то ли его стук, то ли голос разбудили девочку. Она появилась в дверях спальни, растрепанная, в расстегнутой пижаме. Салли ожидала, что он разозлится, но он был слегка навеселе и в благодушном настроении. Устроившись в кресле у камина, усадил Кэсси к себе на колени. Та на секунду заупрямилась, но потом сдалась. Салли не могла понять: то ли девочку напугал здоровенный незнакомец в доме, то ли ей это нравилось. Кэсси сидела у него на коленях, пока снова не уснула. Роберт отнес ее в комнату, бережно уложил. В его руках она обмякла, как тряпичная кукла.

Когда вернулась Фрэн, Салли решила сразу признаться, что в доме побывал Роберт. Нехорошо, если расскажет Кэсси.

– Надеюсь, вы не против. Заходил… один знакомый. Ненадолго.

Она приготовилась к вопросам, но мысли Фрэн, похоже, витали где-то далеко.

– Ладно. Нет проблем.

Фрэн и представить не могла, что на Шетландских островах живет столько народу. Кажется, сегодня сюда съехалось все население – и с северных островов, и с Брессея, Фулы и Уолси. Да и не только островитяне заполонили улицы. Здесь были туристы со всего мира. Гостиницы, пансионы и хостелы наверняка забиты под завязку. В толпе слышались американский и австралийский акценты, иностранная речь. Но вот волынки оркестра, идущего во главе процессии, зазвучали ближе, и теперь ничего было не разобрать – только музыка и радостные крики, сливающиеся в оглушительный гул.

Кэсси стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу – ей не было видно. Некоторые дети протиснулись вперед, но Фрэн боялась отпустить ее руку: если они потеряются в толпе, то вряд ли найдут друг друга. Весь день девочка вела себя странно, будто хранила какую-то тайну, о которой узнала в школе. То замыкалась в себе, игнорируя вопросы матери, то вдруг начинала тараторить что-то бессвязное. Сейчас она беспокойно вглядывалась вдаль в ожидании факелов.

Вот появился гайзер-ярл – в великолепном костюме, с блестящим щитом и в рогатом шлеме, а за ним отряд викингов. Фрэн подняла Кэсси на плечи, чтобы та могла его разглядеть, но что-то в этом зрелище – свирепые воины, ряженые в карнавальных костюмах или огонь – испугало девочку, и она тут же запросилась вниз. Фрэн понимала, что в этом действе есть что-то кошмарное. Дюжина Бартов Симпсонов сменялась дюжиной Джеймсов Бондов, за которыми шествовали мультяшные ослы с огромными сверкающими зубами. Мужчины вели себя буйно – те, чьи лица не скрывали маски, раскраснелись от огня и выпивки.

Шествие двигалось дольше, чем она ожидала. Оно растянулось по узкой улице, зажатой между высокими серыми домами.

– Ну что, насмотрелась? – Фрэн наклонилась, крича Кэсси в ухо. – Может, пойдем домой?

Девочка ответила не сразу. Фрэн думала, что та готова уйти, но знала: завтра в школе дети будут хвастаться, как долго не ложились спать, и дразнить Кэсси за то, что пропустила кульминацию праздника.

– Мы должны увидеть, как сожгут дракар, – наконец упрямо сказала Кэсси, ожидая возражений.

Но Фрэн знала, как жестоки бывают дети.

Они остались и, подхваченные толпой, двинулись к футбольному полю короля Георга V, где собирались сжечь дракар. И снова Фрэн подумала, что, кажется, здесь собрались все Шетланды – куда ни глянь, везде знакомые лица. Одних она лишь мельком замечала вдалеке, с другими некоторое время вместе двигалась в толпе, пока их не разъединял людской поток.

В дверном проеме она увидела Юэна Росса. Он стоял на верхней ступеньке небольшой лестницы, наблюдая за происходящим со стороны. «Прямо как Кэтрин, – подумала Фрэн. – Она вела бы себя так же, окажись здесь». Она вытащила Кэсси из людского потока и подошла к Юэну. Здесь было тише. Оркестр уже ушел дальше, и не приходилось кричать.

– Ну, как тебе?

Он ответил не сразу. Спустился на тротуар, присел, чтобы поздороваться с Кэсси, поправил ей шарф. Глядя на него, Фрэн подумала: «Он вспоминает Кэтрин в ее возрасте. Когда у него еще были жена и ребенок».

– Довольно забавно, правда? – Он выпрямился. – Конечно, знаешь, что это фантазия викторианских времен, но столько сил вложено в этот праздник, что критиковать было бы мелко. Он объединяет людей. Надеюсь, Кэтрин отразила бы это в своем фильме.

– Пойдешь смотреть на сожжение дракара?

– Конечно, – ответил он. – Теперь уж надо довести дело до конца. Но не жди меня. Я доберусь в своем темпе.

Толпа запела – громко, разудало, как на регби или футболе. Фрэн оставила Юэна на крыльце, но, обернувшись, не увидела его – он уже исчез. Кэсси торопила ее, боясь, что они опоздают к главному действу, но на улице процессия все еще двигалась, мелькали ухмыляющиеся рожи. Тут они столкнулись с Джэн Эллис – той самой женщиной из Рейвенсвика, что подарила им собаку, – и ее дочерью Шоной. Джэн обрадовалась встрече, начала расспрашивать о Мэгги, но Фрэн не успела ответить – мимо промаршировал муж Джэн в костюме младенца, как и весь его отряд: в ползунках, подгузнике и розовом вязаном чепчике. Толпа хохотала и улюлюкала.

– С ума сойти, сколько времени пришлось вязать этот костюм! – крикнула Джэн. – Ну что за страсть у мужчин к переодеваниям!

И вот ее тоже утянула Шона, желавшая еще раз посмеяться над отцом.

Фрэн на мгновение застыла. Шум кружил голову, подташнивало. Она боялась упасть в обморок, опустила голову и глубоко вдохнула. А когда выпрямилась, ей показалось, что она видит Дункана на другой стороне улицы – тот о чем-то оживленно беседовал с крупной женщиной в красной куртке. Но это никак не мог быть Дункан. Он уже наверняка в Хаа со своими собутыльниками, готовится разжечь костер на пляже. Или Фрэн тайно надеялась его увидеть? Сегодня, в этой фантасмагории, казалось возможным все. Весь вечер был как ловкий фокус: викторианская выдумка, прикидывающаяся норманнским праздником, корабль, который никогда не плавал, мужчины в пеленках. Иллюзия, выдающая себя за реальность. Головокружительный обман.