– Я ливерпулец, – отрезал Тейлор на вопрос Переса, – из величайшего города на земле.

Ответы он слушал с той же яростью, с какой задавал вопросы. Без записей – словно вбивал факты прямо в мозг. Будто досадовал, что не прибыл раньше, чтобы вести расследование с нуля. Перес представил, как тот мечется по залу аэропорта в Абердине, отсчитывает секунды до взлета, ругается себе под нос, узнав, что рейс задерживается.

Внезапно Тейлор поднялся с кровати, потянулся, встав на носки. Движения напомнили Пересу обезьяну в Эдинбургском зоопарке, которую он видел на школьной экскурсии, – та так же упиралась в решетку вольера, требуя простора. «Такому вечно будет тесно, – подумал Перес. – Отправь его в африканскую саванну – и той покажется мало». Границы этого человека явно проходили у него в голове. Глупая мысль. Он слишком быстро глотает виски.

И тут он осознал, что обсуждают задержание Магнуса Тейта, как его следует допрашивать. Решили, что допрос ведут двое – местный и приезжий: мягко, без давления. Тейлор ознакомился с материалами по делу Катрионы Брюс.

– В прошлый раз, похоже, его грубо обрабатывали, – сказал он. – А сейчас чтобы никакого самодурства. Я не потерплю, чтобы дело развалилось из-за чьей-то горячей головы.

Ведь теперь все они одна команда. И шетландцев он тоже включил. Огляделся и как будто обнял всех широким движением руки. И он явно искренне так считал. Обычно подобный пафос вызывал тошноту, но Тейлору это сошло с рук. Он уже держал всех в ежовых рукавицах.

– Не стоит с ходу записывать Магнуса Тейта в убийцы.

Джимми Перес не планировал выступать. Возможно, заразился напором Тейлора. Сидя в углу, он крутил в руках стакан, на котором оставляло маслянистые разводы виски.

– Почему? – Тейлор замер, перестав потягиваться.

А потом нагнулся, упершись ладонями в пол, чтобы сохранить равновесие. Снова обезьянья поза. Теперь их лица были на одном уровне.

Перес перечислил сомнения, терзавшие его в машине. Разные жертвы. Если Тейт убийца, то почему сделал такой долгий перерыв между преступлениями? Кэтрин – крепкая городская девушка, не та, что покорно примет смерть.

– Если не Тейт, то кто? – потребовал ответа Тейлор.

Перес пожал плечами. Все улики указывали на Магнуса, но слепо идти по проторенной дорожке он не хотел, даже не рассмотрев все возможные варианты.

– Конкретных версий нет. Просто призываю сохранять непредвзятость.

– У нее был парень?

– Возможно. Накануне исчезновения она ночевала не дома.

– И мы не знаем с кем?

– Пока нет. Я выясняю. Но найти его будет нетрудно.

– Значит, это приоритетная задача, так ведь?

Никто не ответил.

Внезапно Тейлор снова выпрямился.

– Я спать, – сказал он. – Завтра будет напряженный день. Мне надо выспаться, как и всем вам.

Перес подумал, что Тейлор явно не из тех, кто долго спит. Скорее всего, тот будет всю ночь метаться по номеру, как зверь в клетке.

Джимми Перес шел домой – от гостиницы идти было всего минут пять. В какой-то момент он остановился, чтобы посмотреть на стоящую в гавани огромную рыболовецкую плавбазу. На судне горели огни, но работников не было видно. Узкие улицы тоже пустовали. На холоде в голове прояснилось, он сразу протрезвел.

Перес жил на берегу, в крохотном домике, зажатом между двумя побольше. Снаружи на каменной ограде остался след от приливов, а в шторм соленые брызги долетали даже до окон второго этажа. Дом был тесным, сырым и неудобным. И парковка отсутствовала. А когда приезжали родители, Пересу приходилось спать на диване. Он купил это жилье в романтическом порыве – после того, как ушла Сара, а он вернулся на Шетланды. И не то чтобы жалел об этом. Это было похоже на жизнь в лодке. Внутри дом тоже напоминал судно: безупречный порядок, каждая вещь на своем месте. Перес не заботился о своей внешности, но дом содержал в безупречной чистоте. Стены гостиной были обшиты серыми деревянными панелями, плотно подогнанными, как на корабле. Позже он понял – это была попытка прикрыть следы сырости. Обои здесь не держались бы. Единственное окно, маленькое и квадратное, смотрело на воду. Кухня была настолько крохотной, что, стоя посередине, он мог дотронуться руками до противоположных стен.

Он вошел в дом ровно в полночь. Тейлор велел всем быть в оперативном штабе за час до рассвета, но Пересу не хотелось спать. Включив чайник, он вспомнил, что с обеда ничего не ел, и сунул в гриль ломтики хлеба, достал из холодильника маргарин и джем. Решил позавтракать сейчас, сэкономив время утром.

За едой пробежался глазами по письму, пришедшему накануне, – тонкому конверту авиапочты от старой знакомой с Фэр-Айла. В тридцать лет она решила, что должна посмотреть мир, а не торчать на северных островах, и теперь преподавала в Танзании по волонтерской программе. Ее слова рисовали пыльные дороги, экзотические фрукты, улыбающихся детей. «Почему бы тебе не приехать?» В пятнадцать он был в нее влюблен. Наверное, чувства еще остались. Но ведь и Сару он любил, когда женился. «Эмоционально несдержанный» – фраза, подхваченная бог знает где. Такую могла бы сказать Сара. Жестко, но, вероятно, справедливо. Он не к месту расточал нежность. Даже сейчас ему хотелось защитить Фрэн Хантер и ее ребенка, а к Магнусу Тейту он чувствовал почти невыносимую жалость, убийца тот или нет. А ведь полицейские должны быть беспристрастны.

Ополоснув чашку и тарелку, он поставил их в сушилку, налил стакан воды, чтобы взять с собой в постель. Но наверх так и не пошел. Проверил телефон – два сообщения. Первое от Джона, отправлено в пятнадцать минут девятого. Друг звонил из «Лаунжа», городского бара, фоном слышались скрипка и смех. «Если свободен – заходи, куплю обещанную пинту. Хотя, полагаю, ты занят. Как-нибудь наверстаем». Значит, новости об убийстве уже разошлись.

Второе сообщение было от матери. Она не сочла нужным представиться.