Перес не знал, что ответить, и промолчал.

– Как она умерла? – спросил Росс. – Мне никто ничего не говорит.

Он взглянул на полицейскую. Та сделала вид, что не слышит.

– Мы считаем, что ее задушили, – сказал Перес. – Узнаем больше, когда приедут криминалисты из Инвернесса. У них больше опыта в расследовании тяжких преступлений.

– Кому понадобилось ее убивать?

Похоже, он не ждал ответа, но Перес воспользовался вопросом:

– Мы надеемся, вы поможете нам это выяснить. Никто не приходит на ум? Бывший парень, с которым она недавно рассталась? Ревнивый и озлобленный.

– Нет. Вернее, может и есть, но я не тот человек, кого стоит спрашивать. Казалось бы, мы должны быть близки – живем только вдвоем. Но она не доверяла мне, инспектор. Я мало что знал о ее жизни. Мы жили под одной крышей, но порой казались чужими людьми.

– Думаю, это обычное дело с подростками, – сказал Перес. – Они ненавидят, когда родители лезут в их жизнь.

«Хотя откуда мне знать? У меня нет детей, а в том возрасте я жил в интернате. Я с радостью болтал бы с родителями каждый вечер».

– Но вы можете назвать имена ее друзей. Они помогут.

Росс помолчал, а потом ответил:

– Не уверен, что Кэтрин была с кем-то особенно близка. Она ни в ком не нуждалась. Лиз, моя жена, была совсем другой. Всегда дружила с кучей народа. На похоронах церковь была полна, люди стояли даже в проходах – те, кого я никогда прежде не видел, но их притягивало ее тепло. Не знаю, кто придет проститься с Кэтрин. Немногие.

От этих слов у Переса буквально перехватило дыхание. Было что-то леденящее в таком печальном заявлении. Он задумался, всегда ли Кэтрин сравнивали с женой Юэна и думали, что девочке чего-то недостает.

– А Салли Генри? Разве они не проводили время вместе? – наконец спросил он.

– Дочь учительницы? Да, они вместе ездили в школу на автобусе. Я обычно не подвозил Кэтрин – ухожу слишком рано и возвращаюсь слишком поздно. – Он слабо улыбнулся, и впервые Перес почувствовал к нему что-то вроде жалости. – Да и не особо это весело – приезжать в школу с папой, правда? Салли часто бывала у нас. Я радовался, что у Кэтрин есть подруга. Хотя точно не знаю, насколько они были близки.

– У нее был постоянный парень с тех пор, как вы переехали на остров?

– Вряд ли у нее вообще когда-либо был постоянный парень, – сказал Росс. – И не уверен, что узнал бы, если бы он появился.

Перес вышел, а Юэн Росс так и остался сидеть в кабинете директора, уставившись в пространство. Перес не мог понять, оплакивает ли Росс дочь или все еще жену. На улице он оглядел знакомый городок. Перес вернулся на Шетланды после расставания с Сарой. Тогда это казалось поражением, бегством. Формально это было повышением, но разве здесь есть настоящая работа для полицейского? Как говорили коллеги в Абердине: «Не рановато ли на пенсию, а, Джимми?» После потери ребенка и развода с Сарой ему было все равно. Громкие дела больше не зажигали. Ему стало плевать на славу. И вот теперь на его участке случилось серьезное преступление, и он ощутил что-то вроде былого азарта. Пока не о чем кричать на весь мир. Но что-то шевельнулось в глубине, отчего он почувствовал себя более живым. Он получил возможность сделать все как надо.

Когда Фрэн пришла в школу за Кэсси, там уже толпились взрослые. Это было необычно. Большинство детей, даже самых маленьких, обычно отпускали домой одних. Она на мгновение задержалась в стороне, наблюдая за собравшимися. В их тесном кружке было что-то зловещее. Смеркалось, и разглядеть лица было трудно. Люди переминались с ноги на ногу, спасаясь от холода, и говорили тихо, но пылко, на диалекте, который Фрэн понимала с трудом. Потом она решила, что имеет здесь такие же права, как и они. И когда подошла ближе, ее встретили доброжелательно – начали говорить, какой ужас она, наверное, пережила, найдя тело. Сочувствовали. Она вдруг оказалась в центре внимания. В школе горел свет. Луч падал на школьный двор, отражался от ледяной горки, которую накатали мальчишки, и от полуразвалившегося снеговика.

Сначала их любопытство резануло, но Фрэн напомнила себе: никто из них толком не знал Кэтрин. Она же не местная. Для них девушка была просто персонажем, как из сериала по телевизору. Они теснились вокруг Фрэн, выспрашивая подробности: правда ли, что птицы выклевали ей оба глаза, что она была голой, что было много крови? Фрэн отвечала, сама не зная зачем.

– А я видела, как тот детектив с Фэр-Айла заходил к Магнусу Тейту. – Говорившую Фрэн не узнала – остролицая, осунувшаяся женщина низкого роста. Лет сорока – могла быть и матерью, и молодой бабушкой. Та резко вклинилась в общий разговор: – Может, на этот раз его упрячут туда, где ему место.

– О чем вы?

– Разве вы не знаете? Такое уже случалось. Однажды здесь уже убили девочку.

– Дженнифер, ну кто сказал, что ее убили?

– Ну не испарилась же она в воздухе! И хоть было лето, всю неделю лили дожди. Я хорошо помню. Ни самолетов, ни паромов – ничего не ходило. Да и вряд ли Катриона смогла бы сесть на рейс одна – кто-то обратил бы внимание.

– Что за девочка?

Фрэн мысленно укорила себя: это же злобные сплетни. Надо держаться в стороне. Но вопрос сорвался сам.