Молниеносным движением он выхватил нож и бросился на меня. Я резко подался назад и аккуратно перевернул сопляка вниз головой. Нож выпал из его разжавшихся пальцев и весело зазвенел по ступенькам. Я поднял руку ладонью вверх, и клинок аккуратно проплыл по воздуху в подставленную ладонь. Над вскочившими со своих мест завсегдатаями ресторана взлетело дружное изумленное "Ах!".

Ниэра смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

–  Ниэра, - сказал я гневно, а включенный балефзан разнес мой голос по всему притихшему залу, - ты по-прежнему сомневаешься, что я тот, за кого себя выдаю?

–  Нет, - ответила Ниэра через какое-то время.
– Прости мне мое секундное замешательство. Твой психопрофиль сильно изменился за последние полтора года. Но ты все тот же Манфред О'Коннор, которого мы все когда-то знали.

Я спустился с эстрады, подвешенного вниз головой мальчишку потащило за мной. Столик, оказавшийся на моем пути, я обогнул, а вот незадачливого обвинителя приложило со всего маху. Щепки так и брызнули во все стороны. Я покосился в сторону Чужих. Орнари Ми-Грайон как раз сделал знак своему брату и девушке, чтобы те сидели тихо и не вмешивались. Ну, меня это вполне устраивало.

Я отправился к бару. Ниэра уже успела куда-то испариться: у нее всегда было поразительнейшее чутье на неприятности. Я взял выпивки, немного еды и устроился за свободным столиком, начихав на табличку "Заказано". Мальчишка повис как раз напротив меня. Я слегка опустил его, так, чтобы между вытянутыми кончиками пальцев и полом оставался зазор в несколько сантиметров. Пацан извивался в отчаянных попытках освободиться, но истошного крика не поднимал, и это мне понравилось. Сам влип, самому теперь и выкручиваться. Как в переносном, так и в буквальном смысле.

–  Нехорошо бросаться с ножами на людей, - приступил я к воспитанию.
– Я тебя убить мог, дурень, понимаешь?

Ответом мне было злобное сопение.

–  Клинок хороший, - сказал я, рассматривая выгнутое лезвие.
– Знатная сталь. А здесь у нас что?

–  Не трогай!
– испуганно взвизгнул пленник, но было уже поздно.

Тонкий луч с шипением пронзил воздух в опасной близости от его головы и проделал в ковровом покрытии дымящуюся дырочку сантиметров в семь диаметром.

–  Мощный лазер, - с уважением произнес я.
– Занятная штучка. Интересно, где тут спрятан энергоблок?

–  Отдай немедленно!

–  Ха! Наглый ты, как я погляжу, Мальчишка яростно извивался, безуспешно пытаясь освободиться.

–  Подлый трус!
– пыхтел он, смешивая слова эсперанто с непонятной тарабарщиной своего метаязыка.
– Отпусти меня и дерись, как подобает мужчине! Убийца! Негодяй! Презренный вор! Как ты посмел поставить меня в такое унизительное положение?!

–  Не поставить, а подвесить, - лениво поправил я, отрезая конфискованным ножом кусок хорошо прожаренного мяса.

Пацан так и взвыл от бешенства. Еще бы, осквернять боевое оружие прикосновением к варварской пище! Да еще намек на любимый вид наказания преступников - смертную казнь через повешение! В конце концов, мне надоело выслушивать поток инопланетного мата, в котором я, ко всему прочему, ни черта не смыслил. Я крутанул сопляка вокруг своей оси и хорошенько встряхнул, едва удержавшись от того, чтобы не приложить его личиком о клумбу с ершистыми от колючек марсианскими кактусами. В сердце начал закручиваться неуправляемый водоворот бешеной боевой ярости. Еще немного и сорвусь. Этого еще не хватало!

–  Раз уж висишь возле моего стола, - прошипел я, склоняясь к побагровевшей физиономии Чужого, - будь добр висеть молча! Ты мне аппетит портишь!

Он понял меня прекрасно, так как рот захлопнул мгновенно. Ну, а от злобного взгляда еще никто не умирал. Я развернул пленника так, чтобы он висел мордой к залу, и принялся за еду.

Видя, что Чужие не собираются немедленно вмешиваться в судьбу своего незадачливого соплеменника, на нас перестали обращать внимание. Снова зазвучала музыка, на эстраде начали танцевать, кто-то смеялся, кто-то ругался… Жизнь, в общем, пошла своим чередом.

–  Уважаемый господин О'Коннор, могу ли я побеседовать с вами?

Я поднял голову и увидел Орнари Ми-Грайона. Он стоял у моего столика, положив руку на спинку стула, и с любопытством меня рассматривал.

Нет, на Чужих я в свое время насмотрелся на Содатуме, да и на Земле тоже. Взглянешь на него - человек как человек: две руки, две ноги, голова там, два глаза, один нос и один рот - все, как полагается. Рост, правда, не меньше двух с лишним метров, так ведь и среди людей такие дылды попадаются. Говорят смешно, с этаким слабым мурлыкающим акцентом, но мало ли как можно говорить на той же Земле, где проживает несколько сотен национальностей одновременно. И на этом сходство, пожалуй, заканчивается. Уши у этих ребят по-кошачьи острые, торчат на самой макушке и шевелятся совсем как у кошек, нос опять же кошачий, плоский, уголки губ чуть загнуты кверху и оттого кажется, что на лице застыла вечная чеширская улыбка. На руках по четыре пальца и каждый оснащен толстым крючком прячущегося в подушечке черного острого когтя. На ногах, наверное, тоже когти имеются. Ну, и глаза, конечно. Огромные, в пол-лица, зрачок кошачий, вертикальный, а белка вовсе нет, цвет в основном синий или зеленый, разной степени насыщенности. А уж манера выражаться…