Шрифт:
– Цель оправдывает средства, - задумчиво повторил Орнари.- Знакомые слова! Кажется, я впервые услышал их от Главного генетика Ганимеда, уважаемого господина Ольмезовского…
– Вы общались с Ольмезовским?
– удивился я.
– Конечно. Не ради собственного личного удовольствия, разумеется, а по делу.
– Смелый вы, однако, - с уважением произнес я.
– Сопроводительный эскорт из десяти воинов с шайерхами всегда придает должный уровень уверенности и смелости, - заметил Ми-Грайон.
– Особенно когда у собеседника нет за спиной ничего равноценного.
8
Ольмезовский вышел к ним в белом лабораторном халате. Если он и удивился, увидев Орнари Ми-Грайона, то ничем своего удивления не показал.
– Чем обязан, уважаемый?
– невозмутимо спросил он.
– Хочу задать вам пару вопросов. Позволите?
– спросил Ми-Грайон.
– Пожалуйста. В вашем распоряжении, - терранин демонстративно посмотрел на табло настенных часов, - пять минут. Извините, я очень занят.
– Здравствуй, Янни, - жизнерадостно проговорил Филипп Снежин, выходя вперед.
Уговорить начальника планетарной полиции Терры отправиться на Ганимед было непростым делом. Но оно того стоило.
– Привет, Фил, - ответная улыбка Ольмезовского вышла натянутой, и Ми-Грайон понял, что не ошибся: перед ним стояли враги.
– Жалуются на тебя братья наши по разуму, - в том же тоне издевательского добродушия продолжал Снежин.
– Говорят, будто несанкционированные опыты на человеческом материале проводишь. Задерживаешь в своих лабораториях людей без их согласия.
– А еще клонирую младенцев на запасные органы, создаю суперчеловека с семикилограммовым мозгом, выращиваю мамонтов на мясо и птеродактилей на перо!
– раздраженно подхватил Ольмезовский.
– Ты что, подписался на желтую прессу, Фил?
– Нечистая совесть!
– с удовлетворением проговорил Снежин.
– По кривой дорожке катишься, Янни. Рано или поздно, но я найду, за что тебя упечь. И мало тогда тебе не покажется!
– Вот когда найдешь, тогда и будем разговаривать. А сейчас будь добр, оставь меня в покое, я занят!
– Где Дженнифер ди Сола и Вейтас Хорошен?
– в спину ему задал вопрос Ми-Грайон.
– Они прибыли с Содатума на Ганимед на рейсовом звездолете "Казимир". И здесь исчезли.
– А я при чем?
– обозлился Ольмезовский.
– Доктор ди Сола подписала с вами контракт на биоинженерные услуги.
– Да, она подписывала стандартный контракт. Поройся в инфосфере, Фил, там этот документ есть. Все по закону. Но Джейни погибла вместе с остальными высшими телепатами Содатума. А что касается Хорошена, так делать мне больше нечего, кроме как ваших сородичей похищать, уважаемый господин Ми-Грайон. Желтая пресса, друзья. Это все? Я могу идти?
– Можешь, Янни…
– Почему вы отпускаете его?
– гневно спросил Ми-Грайон у Снежина.
– Он сказал правду…
Я с интересом наблюдал за Ми-Грайоном. Похоже, ему вспомнился тот разговор с Ольмезовским, и воспоминания оказались не намного слаще знаменитого терранского хрена.
– Мы подозреваем, что исчезновение мужа моей сестры напрямую связано с деятельностью уважаемого господина Ольмезовского…
– Я уже сказал, - со злостью проговорил я, - что говорить об этом буду только с Мином лантаргом. Потом можете расспросить его обо всем, что я расскажу. Может быть, Мин лантарг и соизволит поделиться с вами полученными знаниями.
– Понимаю, - с умным видом покивал Чужой, и это почему-то меня разозлило.
– Да ни пса вы не понимаете, Орнари!
– в сердцах сказал я.
– У вас в мозгах сроду никогда никаких психокодов не бывало и, дай Бог, никогда не будет! А мне, чтобы от этой дряни избавиться, всего-то и надо, что вашего лантарга увидеть! Надеюсь на вашу искреннюю помощь, потому что в спасении вашего родственника вы, надо думать, заинтересованы не меньше меня.
– Манфред, - произнес Орнари задумчиво, - я мог бы солгать вам, но, очевидно, вы почувствуете ложь. Поэтому я скажу вам правду. Ничем я вам помочь не могу, увы.
– Почему это?
– хмуро поинтересовался я.
– Мин лантарг тяжело болен. Вас к нему не допустят.
Да-а, славно. Бешеная бессильная ярость взметнулась в моем сердце. Но я задавил ее безжалостно: что толку вопить, ругаться и крушить все вокруг, если Мина лантарга этим не излечишь. А поверил я Орнари сразу. Ложь я и впрямь бы почувствовал, да Чужие и врать-то как следует не умеют, потому как за вранье полагается позорная казнь через повешение. Вот умалчивать истину, а то и вовсе говорить одними загадками да иносказаниями они горазды.