–  Ниэра… скажи, какой у тебя ранг?

Она отстранилась, заглянула мне в глаза. С тревогой? С досадой? С сожалением?

–  А почему ты спрашиваешь?

–  Потому, что ты не узнала меня с первого взгляда. Я точно знаю: моя внешность мало изменилась за последние полтора года. Но вы, телепаты, смотрите на внешность в последнюю очередь, не так ли?

–  Ты изменился, Манфред, - нехотя подтвердила Ниэра.
– Ты уже далеко не тот наивный юноша, каким мы все знали тебя раньше. Что случилось с тобой за Малым Провалом?

–  Какой у тебя ранг, Ниэра?
– повторил я свой вопрос.

–  Пока никакого, - поджав губы ответила она.- Да тебе-то что, Манфред? Ладно, ты и раньше не слишком любил телепатов. Но теперь… Откуда в тебе столько злости? Столько ненависти? Я не могу поверить, что вижу именно тебя. Мои глаза говорят одно, а чувства - совсем другое. В теле моего друга, веселого паренька, никогда не упускавшего случая пошутить и посмеяться, поселился хладнокровный убийца, жесткий и беспринципный.

–  Мне довелось сражаться за свою жизнь и жизни тех, кто был мне дорог, - горько прошептал я.
– Мало счастья вспоминать об этих мгновениях. Они не делают мне чести.

–  В твоих глазах больше нет радости. Ты разучился улыбаться. Откуда в тебе столько боли?

–  Мне довелось терять друзей.

–  Откуда в тебе столько мрачного отчаяния?! Вспомни, как ты радовался жизни, каждому ее мгновению! Ты сейчас совсем не такой, каким был прежде.

–  Мне уже никогда не быть прежним, Ниэра…

Ниэра чуть отвернулась, стараясь незаметно стереть пальчиком проступившие слезы. Взглянула искоса, проверяя, заметил ли я. Я сделал вид, что ничего не видел. Она совершенно искренне жалела меня, сочувствовала, хотела помочь…

Но меньше всего я нуждался сейчас в чьей-нибудь жалости.

Музыка закончилась. Я отступил от Ниэры, одновременно отгораживаясь от нее простейшим и оттого наиболее действенным зеркалом эм-барьера.

Мы вернулись к бару и долго-долго молчали. Я потягивал слабое вино, мой любимый сорт - рубиновое марсианское. Я уже почти позабыл его восхитительный вкус…

–  Интересно, - медленно проговорил я, - что ты думаешь о профессоре Ольмезовском? Я знаю, он иногда общается с богемой. Во всяком случае, на Содатуме время для светских вечеринок находил.

–  Ну, - она пожала плечиками, - Ян Ольгердович очень любопытный мужчина…

Я поперхнулся:

–  Ты что, и с ним тоже?!

–  Нет, - беспечно ответила она, а потом ее вдруг прорвало, - Неблагодарная свинья! Представляешь, он пообещал превратить меня в крысу, если я не перестану приставать к нему с аморальными целями!

–  Можно подумать, это тебя остановило!
– съязвил я.

–  Конечно, я испугалась!
– возмутилась Ниэра.
– Ведь для специалиста его уровня ничего не стоит смешать какой-нибудь кошмарный гормональный коктейль. Крысой не станешь, а вот уродиной - наверняка… - женщина зябко поежилась, кутаясь в невесомую шаль тончайшего венерианского шелка.

–  А ты его когда последний раз видела?

–  Неделю назад, в Селена-сити. В компании с очаровательной длинноногой блондиночкой. Так что, сам понимаешь, преследовать с аморальными целями смысла не было. А почему ты спрашиваешь?

–  Да сволочь он, твой драгоценный Ян Ольгердович!
– на этот раз прорвало уже меня. Я треснул кулаком по стойке, и она тут же покрылась сетью зловещего вида трещин.
– Скотина безрогая!

–  Манфред, уж не хочешь ли ты сказать, что весь этот год профессор Ольмезовский держал тебя в своих лабораториях в качестве подопытного кролика? Брось, это все выдумки желтой пре…

Она осеклась на полуслове. Видимо выражение моего лица все ей сказало.

–  Быть этого не может, Фредди! Он же ученый мирового класса, зачем ему…

Я снова враждебно промолчал, стараясь взять себя в руки. Распсиховался, как идиот. Ни к чему мне сейчас нервы тратить. Совсем ни к чему!

–  Манфред, - не выдержала женщина, положив свою изящную, унизанную перстнями ручку поверх моей кисти.

–  Да ничего, Ниэра, - ответил я.
– Нормально. Я выжил и это главное. Остальное - не твои проблемы.

Она вздохнула, признавая поражение.

–  Это твоя жизнь, Манфред.

–  Моя, - согласился я, прокручивая в пальцах пустой бокал.

Не было сил смотреть в ее сияющие глаза. Добрые, сочувствующие, печальные. Прекрасные. Наверное, я все же любил ее. Иначе с чего бы с такой болью, с такой пронзительной грустью всплывали сейчас из памяти те мгновения, когда нам бывало по-настоящему хорошо вместе? Я их не вспоминал, никогда не обращал к ним свое сердце до сегодняшнего дня. До сегодняшней встречи с Ниэрой, светлой феей прошлой, навсегда утраченной счастливой жизни. Пусть она вела себя, как гулящая кошка. Какое это имело значение? Она была моим другом. И этим все сказано. Кому не нравится, могут удавиться.