–  Нет, ты только послушай!
– рассерженно пристукнула кулачком по стойке Ниэра, решив сменить тему.
– Ты послушай только, как они над произведением искусства издеваются!

Она говорила о музыкантах на круглой эстраде, исполнявших какую-то удивительно знакомую песню. Я прислушался, по-прежнему не соображая, где и когда я мог слышать что-либо подобное.

–  Да это же твоя баллада, Манфред!
– просветила меня женщина.

–  И впрямь моя, - облегченно улыбнулся я, узнав, наконец, свое творение.
– "Глаз урагана", кто-то неплохо переложил на эсперанто…

–  Изуродовал, ты хочешь сказать!

–  Будь снисходительна. У девочки неплохой голос, да и парень с синтезатором хорош: ни одной фальшивой ноты! Людям нравится.

Балладу следовало исполнять со всем набором соответствующих мыслеобразов, что требовало от певца немалой сосредоточенности. Мало иметь хороший голос и неплохой слух. Необходимо еще окрасить ментал яркими красками и чувствами героев, для чего требовался немалый талант к образному мышлению, помноженный на телепатический дар. Не спасала даже тренированная память. Одно дело вспоминать игру учителя или коллеги по ремеслу и совсем другое - творить в своем разуме миниатюрное кино со всем объемом эмоций, образов, действий и даже запахов.

У девочки это получалось не очень… Ей помогал парень с синтезатором, выступавший в роли своеобразного ментального усилителя. Вряд ли кто-либо из них видел, что называется, живьем, как огромная волна-цунами с бешеной скоростью несется на беззащитный город, а сквозь нее проглядывает мутным багрово-алым пятном шар заходящего солнца и тучи спасающихся от урагана птиц отчаянно кричат над головой пронзительными звенящими голосами…

–  Ужасно, - Ниэра была категорична.

–  Тебе так кажется потому, что они все время концентрируются на катастрофе, а дело-то все именно в неразделенной любви, - примирительно сказал я.

–  А слова?- продолжала возмущаться Ниэра.- Вот так испоганить оригинал… Ну не-ет! Пошли!
– она вскочила, хватая меня за руку.
– Пошли, давай покажем им!

–  А давай!-

Я легко запрыгнул на эстраду, вскинул руки ладонями вверх. Музыка немедленно смолкла, а зал разразился недовольными криками. Девушка замерла, ее эм-фон резко сменил свое содержание от печальной торжественности до злобной неприязни. Она была уже не так молода, как показалось мне вначале. Ее личико с узким лисьим подбородком и заостренным носиком вполне укладывалось в определение "физиономия стервы". Особенно мне не понравился взгляд, каким она одарила Ниэру. Что там между ними произошло, какой такой телепатический обмен взглядами, я так и не понял. Но певичка, прихватив с собой партнера, испарилась со сцены в мгновение ока. Ниэру на Земле знали достаточно хорошо, чтобы не привлекать лишний раз внимания ее незримых телохранителей.

Я снял с плеча узкий футляр, вынул из него длинную пластинку прибора. Легкое касание и в воздухе повис шарик голографического экрана актив-зоны. Балефзан, универсальный музыкальный инструмент, подаренный мне другом. Я берег его как зеницу ока. Вряд ли Чужие внесли его в список разрешенных для легальной торговли с Земным Содружеством предметов. Так что если этот экземпляр вдруг испортится, мне негде будет взять другой.

Я прикрыл глаза, вспоминая…

…Свежий, сдобренный морскою солью воздух, зеленовато-розовая луна, восходящая над темной серебрящейся водой и тихий монотонный шум набегающей на берег волны. Далекие огни большого города…

Я запел, переводя написанные на содатумском языке стихи на эсперанто. Кажется, в рифму получалось не всегда. Зато цепочка мыслеобразов выстраивалась идеально.

…Огромная волна вздымается над горизонтом и неумолимо надвигается на беззащитный город, а тучи спасающихся от гибели птиц застилают небо черным, пронзительно кричащим ковром. Сквозь толщу встающих почти до самого зенита вод обезумевшего океана тускло-багровым размытым пятном плывет диск заходящего солнца - глаз урагана, зловещее око распоясавшейся стихии, взирающее на свои жертвы с мрачным равнодушием. Багровые, оранжевые, желтые панические тона эм-фона местной инфосферы. Отчаяние и страх, тоска, сожаление и горечь, сводящее с ума паническое безумие, первобытный, не поддающийся никакому контролю ужас перед ликом неотвратимо надвигающейся смерти…

Я замолчал, чувствуя, как постепенно тает яркое многоцветье локальной инфосферы, созданной моим старанием и общими переживаниями всех присутствующих в зале. Мгновение - и тишина, полная и плотная, как стена, обрушилась множеством голосов, обсуждавших увиденное. Мне кричали и хлопали, выражая восторг и требуя продолжения. Ниэра так и светилась, польщенная всеобщим вниманием. Она улавливала в радужной какофонии ментала гораздо больше смысла, нежели я. Мне же пришлось поднять барьеры, отгораживаясь от ставшего невыносимым шума чужих эмоций.

Неожиданно я заметил среди толпы Айра Весенина. Стоявшая рядом с ним Снежная королева Тропинина улыбнулась мне ласковой улыбкой, от которой меня тут же мороз пробрал по коже. Первая ступень первого ранга! Нет и никогда не будет у меня доверия к таким личностям!

"Грусть. Сожаление. Стыд. Тихое извинение. Яростное стремление покарать отступника, нарушившего Кодекс телепатов и тем самым запятнавшего честь своих собратьев по рангу. Искреннее пожелание: научись когда-нибудь различать людей не по телепатическим данным, а по их делам и поступкам, Манфред…"