О них и шел спор.

Старшина хотел идти к колдуну известному, знаменитому, а лейтенант его убеждал, что колдун им требуется не известный, а искусный. Известный — он на широкую публику работает, изучил два-три фокуса и рупели зашибает, а искусный ведун за дешевой славой не гонится, он в глубину профессии смотрит, мастерство добывает.

Пока пограничники препирались, Оскар просто шел за гала и разглядывал деревню.

Сверхъестественные силы не очень-то помогли Калькутово. Избы почерневшие, перекошенные, на дорогах — грязь, лужи. Палисадники и огороды затянуты бурьяном. Помимо искусного колдовства и ведовства, деревне явно требовалось что-то еще.

За ближним сараем кто-то дико заорал, что-то упало, грохнуло, хлопнула калитка, и прямо на идущих впереди Оскара пограничников выскочил здоровенный парень с колуном в руках.

— Вот вы где, демы! Сейчас я вас! — замахнулся детинушка топором на старшину.

Острый выхватил пистолет, вмиг вернул его в кобуру, спокойно увернулся от колуна и боднул лбом детинушку в лицо. От удара священного черепа тот рухнул как подкошенный.

Когда поверженный демоборец проморгался и наконец-то разглядел пограничников, он вытер рукавом разбитый в кровь нос и заулыбался.

— Острый, друг! Выходит, я на своих бросился? У-у, сука! И зачем я на ведьме женился? Это она меня околдовала.

И околдованный так дохнул перегаром, что даже старшина поморщился. Зашвырнув колун в кусты, Острый спросил:

— Ну как, расколдовал я тебя?

— В лучшем виде, Сеня, как рукой сняло. Ребята, а давайте выпьем за старую дружбу! Чего? У меня есть!

— Иди проспись. У нас задание — некогда нам.

Парень послушно побрел к калитке.

— Из бывших пограничников, — откомментировал лейтенант Оскару, — а мы с такими стараемся не дружить. Сегодня он друг, а завтра его как дема надо брать на мушку.

Пока Мишка Шувалов занимался любимым делом — философствованием, — навстречу проплелась лысая лошадь. Расстроенный старшина сплюнул.

— Плохая примета. Если встретил лысую лошадь, дело точно не выгорит.

— Предрассудки это, Семен, — попытался успокоить его лейтенант.

— Какие предрассудки? Тысячу раз проверено. Можно поворачивать.

— Куда? Пришли уже.

Лейтенант свернул к стоящему на отшибе бунгало. Судя по бедному виду строения, пришли они к колдуну искусному.

— Триста рупелей, — объявил колдун цену ведовства, когда узнал, о чем речь.

— Побойся Криштоса, Мандрагорыч, — обиделся лейтенант, — я ведь знаю, что больше двадцатки ты за будущее не берешь.

— Все от срока зависит. У крестьян спрос сезонный, урожай их интересует, будущее детей — счет на месяцы и годы идет. А у вас краткосрочный прогноз, да еще ответственный — на битву, тут поднапрячься надо, в самый астрал выходить. Со штатских пятьсот запросил бы. Чай не за пятерку по бараньей лопатке гадаю, не по птичьим перьям и таблицам, а в высшие сферы выхожу.

Шувалов как бы невзначай снял с плеча автомат, положил на колени, выдержал внушительную паузу и спросил:

— Ты, народный футуролог, ты хоть понимаешь, о каком ответственном деле речь идет? О защите границы говорим, о деле общенародной важности. Полтинник даю, и поехали в астрал.

— Триста. Между прочим, ты, Мишаня, за службу общенародному делу получаешь вполне частную зарплату, и немаленькую, — попытался уесть лейтенанта Мандрагорыч, но тот реагировать на намеки не стал и продолжил увещевать колдуна:

— Мы почему к тебе пришли, Мандрагорыч, мастером ты слывешь, душой за дело болеешь, не жлоб, за рупелями не гонишься, а таким мощным информационным полем, как у тебя, ни один ведун Эфы не обладает.

— Да уж! О злоумышлениях демов за месяц знал, пока ваши умники ученые только в пробирках ковырялись. Послезавтра демы хлынут, мало не покажется.

— Верю, Мандрагорыч, колдун ты матерый, опять же с персональным выходом в астрал. Сто рупелей.

— Двести.

— В общем, так, — лейтенант извлек из вещмешка некий цилиндрического вида предмет, завернутый в газетку, и принялся ту газетку не спеша разворачивать. Колдун не шелохнулся, но глаза под кустистыми бровями засверкали. На столе со стуком образовалась бутылка. — Ржаная, чистая, как слеза, с Земли, и сто пятьдесят рупелей. Иначе к Никасу уйдем. Колдун он хреновый, зато с власти много не берет.

— Еще бы, он несчастных крестьянок обдирает. Ладно, Мишаня, только ради тебя. Расписку писать?

— Обязательно, мне в отряде отчитываться.

— Погоди, — отобрал у друга деньги Семен, дай я у него зрачки проверю.

Он отвел колдуна к окну, убедился, что в зрачках у того мир перевернут, и только тогда отдал рупели.

Мандрагорыч достал платок, тщательно вытер вспотевшую лысину и приступил к ведовству. Притащил из сеней медный котел гаданий, поставил на электроплиту. Налил в него зеленой жидкости из бутыли и стал варить зелье. По ходу действа народный футуролог добавлял в котел какие-то корешки, пучки трав, скелеты лягушек, тигровый жир, мускус, медвежью желчь, черные камешки, толченый жемчуг, полоски бумаги с магическими мантрами. В самую последнюю очередь он швырнул в чан сушеную летучую мышь и «мышь» от древнего персонального компьютера. Целый пучок таких компьютерных «мышей» висел у него под потолком рядом с чучелом дракона.