Спустились по склону холма чуть пониже, почти к реке, к водному рубежу, как сказал кто-то из офицеров. Работа здесь кипела. Гремели ковшами землеройные комплексы. Солдаты устраивали и маскировали огневые точки. Строительный робот заканчивал сборку блокгауза.

— Откуда он здесь? — спросил инспектор Уржумского и показал на танк.

Броневая машина навеки остановилась на склоне пригорка, так и не взгромоздившись на его пьедестал. Левая гусеница сбита. Ствол торчит в небеса. Башня разворочена. На борту татуировкой вытравлен дракон — рисунок хорошо просматривался даже сквозь броневые сколы и потеки ржавчины.

— Память о микровспышке шестьдесят седьмого года. Мощная тогда атака случилась, горячо было на рубеже, восемь пограничников потеряли. До сотни демов атаковали, а потом покатили танки. Это Рама — никогда не знаешь, что от нее ждать: то орды кочей хлынут из алого тумана, то ударит танковый клин, — капитан чуть ли не слово в слово повторил мысль Михаила Соломоновича и, повернувшись в сторону севера, добавил: — А вот и дракон.

Со стороны гор по синему небу ползла темная точка. Офицеры взялись за бинокли.

— Дракон-разведчик класса ВАТ 15.

— О трех огнеметах, с одной пушкой, механический.

Заметив недоумение инспектора, Уржумский растолковал слова пограничников.

Механический беспилотный дракон-разведчик явился на Эфу из пятнадцатой вселенной по классификации Арно-Тихомирова. Машина допотопная и опасна лишь на дистанции метров сто и ближе, тогда ее огнеметы могут и автоэр сжечь. Если попадут. Таких драконов пограничники на самых обычных вертолетах еще триста лет тому назад десятками сбивали.

— Товарищ капитан, разрешите? — козырнул начштабу молоденький лейтенант-крепыш. Лицо у него было не по годам серьезное, сосредоточенное.

— Действуйте, Сергей Иванович.

Первым в кабину серебристого автоэра-истребителя впрыгнул волкодав Ероша, затем занял свое место Сергей Иванович, пристегнулся, и автоэр взмыл чуть ли не вертикально в зенит.

— Странный пес этот Ероша, — сказал один из офицеров, — после перегрузок ему плохо, по часу потом отлеживается, а все равно лезет в машину, ни одного боевого вылета еще не пропустил.

— Нормальный, — моментально вступился за любимца отряда другой офицер, — если пес любит хозяина, так и надо.

— Наш лучший ас, — добавил третий офицер и протянул Оскару бинокль, — сами сейчас увидите.

В круге бинокля черная махина дракона, смахивающая на летящий паровоз, была видна как на ладони. Летел он спокойно, попыхивал белым дымом, помахивал хвостом. И вдруг заволновался, резко сменил курс и пошел набирать высоту.

Но куда ему до автоэра-истребителя!

Тот поднялся до облаков, зашел со стороны солнца и пошел в резкое пикирование — прямо на цель. Дракон встретил атаку выстрелами допотопной пушки, но белые дымы разрывов пришлись далеко от трассы истребителя. Если видеокамеры дракона смотрели на автоэр, то они зафиксировали в свои последние секунды весьма эффектное зрелище. Летит на тебя серебристая машина смерти, трассу держит, как влитая, не отвернет, и вся полыхает красным светом, ведет бешеный огонь.

Из последних сил плюнув пламенем в пролетевший мимо серебристый призрак, дракон клюнул носом и, разваливаясь на части, дымя, свалился за рощу. Грохнул взрыв, и черный дым заклубился над деревьями.

— Вот и ладушки, нечего здесь шпионить, собирать информацию по системе обороны, — подвел итог офицер.

— Я бы хотел спуститься к реке, — инспектор обратился к Уржумскому.

— Опасно там. Кисель рядом, поэтому мелкие демы пытаются освоить и наш берег.

— Но бродит же человек над самой водой, вон тот, в белой майке, со странной рукой.

— Так это Егор, — ответил капитан. — Пойдемте, но на пять минут. Рама сейчас нестабильна, мало ли кто из киселя выскочит.

Пока спускались, капитан рассказывал о Егоре.

Руку он потерял в памятном шестьдесят седьмом, тогда демы чуть было целиком его не сожрали, но донорскую конечность Егор пришивать не захотел. Пришлось врачам по его заказу соорудить протез с универсальным креплением, позволяющим превращать конечность то в титановый манипулятор, как у робота, то в ножницы, то в трехствольный пистолет. Все из-за лютой ненависти Егора к демам. Протез не давал забыть о ней.

— Привет, Егор.

— Привет, кэп.

Капитан с сомнением посмотрел на лейку с надписью «керосин» в титановом манипуляторе инвалида, на прилипшую к углу рта и дымящуюся сигарету, но ничего не сказал. А Егор закончил заливать керосином одну нору и перешел к следующей, приговаривая:

— Нюхайте, сволочи, нюхайте.

Выглядел Егор жутковато: выпущенная на застиранные солдатские брюки майка, металлическая конструкция вместо руки, худое, жилистое и будто изжеванное тело, что хорошо было заметно по вытатуированным на груди драконам — рисунок словно порвали на клочки и кое-как склеили; глаза без зрачков, вываренных до белизны.