Рябинин сделал очередные полчашки кофе и залистал журнал, обращая внимание лишь на пометки Клецкина: синие закорючки одинаковы, как канцелярские скрепки...

Почему одна скрепка-закорючка сделана карандашом красным? Рябинин глянул внимательнее: ничего информативного — заметка о строительстве монастырей в средние века. Рябинина больше привлекло сообщение другое, расположенное ниже: Ленин в мавзолее излучает сильную радиацию.

Рука следователя дернулась, расплескав остатки кофе. Что это: догадка, принявшая форму нервного импульса? Он еще не понял смысла этой догадки, да и догадка ли, а не просто какой-нибудь тик, судорога или спазм? Какая связь монастырей и Ленина? Полная несовместимость. Но ведь интуиция и вспыхивает на границах несовместимого.

Рябинин схватил телефонную трубку и набрал домашний номер майора Леденцова.

— Боря, надо ехать!

— Кому?

— Мне, тебе, Палладьеву...

— Кому еще? — усмехнулся майор. — Знаешь, сколько сейчас времени?

— Боря, а еще криминалисту, судмедэксперту, понятым. Короче, всей оперативно-следственной бригаде.

— И куда ехать?

— В дом Клецкина на обыски.

— Сергей, да мы полдня там работали...

— Ну, а теперь поработаем полночи.

13

Рябинин забыл предупредить майора о машине, звонить в РУВД не стал и добрался на частнике. Поэтому опоздал: вся бригада стояла у входа. С ними стояла и хозяйка. Клецкин же под охраной капитана прижался спиной к стене, будто боялся удара в спину.

Сколько пар глаз? Они уставились на следователя, ожидая команды. И Рябинин мгновенно вспотел — наверное, от кофе. Или от того, что подчинился туманной интуиции и поднял стольких людей:

— Возникла необходимость в повторном обыске, — невнятно объявил Рябинин и первым вошел в дом.

Здесь, среди декоративного дерева, керамической плитки, изогнутых кресел, висячих шкафов и никелированных консолей, вошедшая группа походила на экскурсию. Тем более что люди стояли и молча озирались. Рябинин знал, что никто и ничего делать не станет, а объяснять некогда. Легче показать. Он попросил капитана:

— Добудь топор и тому подобное...

Капитан сходил в мастерскую и принес лом с гвоздодером. Рябинин подошел к дубу, который рос в стене и делал особняк вечным.

Вздохнув, следователь ударил ломом в основание дерева. Густой, какой-то утробный звук слился с оханьем понятых женщин. «Златая цепь» упала легко, словно держалась на ниточке. Но сам дуб не дрогнул.

— Сергей Георгиевич, разрешите, — капитан взял у следователя лом, догадавшись, что надо делать.

Что надо делать понял и майор: взял гвоздодер и начал отслаивать декоративную плитку с боков дерева. Оно лишь злобно потрескивало.

— Значит, дом на слом, — тихо решила одна понятая.

Судмедэксперт и криминалист оставались равнодушными — и не такое видали. Лера, жена Клецкина, поглядывала на мужа испуганно — почему он разрешает ломать стену?

Под отодранной плиткой зачернела щель. Майор начал ломом расширять ее до тех пор, пока щель не сделалась узким проломом метра полтора высотой. Его что-то заполняло. Тот же лом майор использовал в качестве рычага, которым это что-то с силой отжал, пока оно, что-то, прямо-таки не шагнуло из своей ниши к людям.

— Господи, статуя, — озвучила ситуацию понятая.

— Чучело, — поправила ее вторая понятая.

Чучелом статуя казалась потому, что была не из мрамора, а из какого-то серого комковатого материала типа застывшего цемента. Рябинин глянул на Клецкина, надеясь на какое-то объяснение.

На лице охранника должно было что-то отразиться: в конце концов, не деревянное же оно в самом деле. Но ничего, кроме презрительной усмешки. Или вся интуиция Рябинина гроша медного не стоила, или в его очках слишком мало диоптрий...

Ничего не видит... И тут же осенило, почему не видит: видит, но не понимает, поскольку все силы Клецкина уходили на то, чтобы лицо не проговорилось. Рябинин взял гвоздодер и легонько стукнул по затылку статуи. Пласт цемента отвалился с правой стороны, обнажив часть лица.

— Ой! — вскрикнули одновременно обе понятые.

На ней, на открывшейся части лица, ничего не просматривалось, кроме ползущего из глазницы бело-мутного глаза и тошнотворного запаха.

— Клецкин, вот и нашли вашу первую жену, — угрюмо сообщил Рябинин.

— Зря я журнал тебе дал, — огрызнулся Клецкин.

Всех охватило пугливое оцепенение. Даже Рябинина. Ему нужно было фиксировать ситуацию, но и с его большим опытом не довелось осматривать подобное место происшествия: замурованную женщину.

— Он спрятал труп? — вполголоса предположил майор.

— А труп ли? — возразил Рябинин.

— Неужели замуровал живую? — не поверил капитан Палладьев.

— А это мы узнаем, — веско заверила Дора Мироновна, судмедэксперт, и подняла кусок цемента, закрывавшего область рта этой дикой статуи.