— Откуда я знаю...

11

Капитан знал, что надо делать, когда нападают двое-трое, когда замахиваются ножом, когда применяют болевой прием, когда наводят ствол или швыряют гранату... Слово «знал» тут неприемлемо: не он знал, а знало его тело, действуя автоматически. Но что делать, когда отец не признает дочь, а дочь отца?

Ситуация требовала решения мгновенного. Капитан позвонил своему непосредственному начальнику майору Леденцову и следователю прокуратуры Рябинину. Майор тут же запустил оперативную карусель, выделив десяток ребят на опрос жителей припарковых домов, поиск свидетелей, звонков в другие города, на проверку архивов, на просмотр заявлений в милицию и журналов происшествий... Привез в прокуратуру старика и Леру. И задержал Клецкина.

В начале почти любого расследования требуется информация оперативная: кто преступник, где он сейчас, какое совершил преступление, куда спрятался... А уж потом все остальное: мотив, взаимоотношения, подельники и тому подобное...

Рябинина удивила ситуация с подменой жены Клецкина. Пожалуй, больше удивил допрос отца и Леры — они ничего не знали. Лера первую жену никогда не видела, а отец с охранником даже не встречался. Оставался единственный источник сведений — Клецкин. Но ведь тот может быть подозреваемым...

Рябинин всегда работал медленно и даже слегка заторможенно. Коллеги удивлялись, как это выходило, что дел он заканчивает и больше, и качественнее. А он делал главное, отсекая все ненужное. Избитый штамп: в расследовании нет мелочей. Да, но эти мелочи должны относиться к сути преступления. Рябинин отпустил старика и девушку...

Капитан ввел задержанного, кивнул и вышел в коридор: он знал, что следователь допрос считает чем-то вроде исповеди, требующей тишины и уединения.

Высокое тело Клецкина под курткой казалось состоящим из отдельных частей, которые свободно перекатываются на каких-то шарнирчиках. Но Рябинина удивило лицо охранника — спокойное до безмятежности. Казалось, что история с женой и ее отцом сейчас разрешится самым элементарным образом. Поэтому Рябинин сказал прямо:

— Клецкин, слушаю.

— О чем?

— Неужели не о чем?

— Догадываюсь.

— Слушаю, о чем вы догадываетесь?

Он вздохнул, но не испуганно или тяжело, а заметной долей раздражения. Поведение явно невиновного человека. А его вопрос невинный, будто о погоде:

— Сергей Георгиевич, вы ее нашли?

— Кого?

— Мою первую жену...

— А она где?

— Не знаю.

— Ответ, достойный мужа. Рассказывайте по порядку.

Безмятежность с его лица сползла с явной неохотой: не желал он возвращаться в прошлое.

— Сергей Георгиевич, рассказывать нечего. Год назад вернулся с работы, а ее нет. Пропала с концами.

— С концами в каком смысле?

— Ни слуху о ней, ни духу.

— И год никаких вестей?

— Никаких.

— Куда же она делась?

— Сбежала.

— Почему?

— Не знаю.

— Клецкин, так не бывает.

Рябинин пытливо всматривался в лицо охранника, как в затуманенное стекло: он захотел проникнуть под этот туман, поскольку еще не понял, что под ним, но уже догадывался, что под ним что-то кроется.

— В жизни все бывает, — заверил охранник.

— Оставила записку, письмо, какой-нибудь знак?..

— Даже одежду свою забрала.

Начало расследования, связанное с убийством или пропажей человека, требовало одновременности, чтобы информация не расползлась. Опера расспрашивали людей, майор Леденцов делал в коттедже обыск, санкцией на который запасся следователь.

— Владимир Афанасьевич, вы спорили, ругались, скандалили?..

— Нет.

— Может, она вас разлюбила? — начал перечислять причины следователь.

— Ничего не говорила.

— Из-за денег?

— Всего ей было дадено вдоволь.

— Может, сбежала с любовником?

— Валюха-то? — от души удивился охранник.

Рябинин уже чувствовал, что допрос не удался. И знал, почему: он не смог проникнуть сквозь незримую пленку на лице охранника. Эта пленка маскировала тайну, благодаря которой охранник чувствовал себя неуязвимым и как бы выше следователя. Рябинин знал, что нервная система преступника начинает работать иначе: в крови повышается содержание адреналина, отчего и происходит неестественность реакций.

— Клецкин, неужели нет догадок?

— Почему же... Вы были у меня, видели проделанную работу. А Валентина трудовую жизнь не уважала.

— Вы искали ее?

— Расспросил соседей..

— А ее родители?

— Они меня не признавали, а я их. Даже не встречались.

— Почему они вас не признавали?

— Жили-то без регистрации брака.

— А в милицию обращались?

— Зачем? Она мне никто, сожительница.

Нуда: нигде не работала, в браке не состояла, не прописана, приезжая из сельской местности... Кто ее станет искать?