Но теперь Рябинин знал, что его точит — следы. Следы где? В доме Клецкина. Следы чего? А надо найти.

Следы и всякие отпечатки много попортили крови в первый год его работы. Сильная близорукость, неопытность и некоторая заторможенность...

Первый выезд на место убийства. Стена в кровавых пятнах. Рябинин вырезал куски обоев и отправил в лабораторию. Через два дня звонит эксперт, задыхаясь от смеха: «Это же давленые клопы!» Самое обидное, что начальник следственного отдела именовал его тем парнем, который на месте преступления собирает клопов...

Рябинин знал способ оживления своей памяти: перебирать в голове сходные эпизоды. Долго ли, скоро ли, но наткнешься на нечто похожее...

Как-то он удивил прокуратуру, принеся из обворованного магазина кусок надкусанного хозяйственного мыла. Удивились, поскольку не смогли догадаться, что в темноте вор принял мыло за халву.

Рябинин начал ходить по своему кабинетику: движение заставит голову работать интенсивнее. Но в таком малом помещении не разбежишься. Не ходьба, а топтание на месте. Рябинин сел за стол...

Если уж вспоминать юмор, то тогда выезд в поселок Лоскуты на расследование кражи со скотного двора. Они с опером никак не могли расшифровать следы на снегу: пара от сапог, пара от копыт и пара от существа неизвестного. Кто имеет две ноги с копытами? Только дьявол. А оказалось, что вор обмотал задние ноги украденной коровы тряпками...

Рябинин подумал, что проще было бы полистать журнал дел, расследованных им, скажем, в прошлом году. Тогда бы память завертелась и выдала историй разнообразных: речь о следах шла в каждой криминальной истории.

Следы и юмор... Запоминался негатив, но ведь бывали и успехи. Например, раскрыл дело о взломе сейфа, на котором появились отпечатки пальцев человека, лежавшего в морге.

Следы... А отпечаток дамских накрашенных губ на щеке убитого; а собачья шерстинка, по которой раскрыли двойное убийство; а лепесток цветка черемухи, прилипшего к подошве ботинка насильника; а труп пьяного на пляже, задушенного лифчиком девицы, загорелой до цвета жидкой бронзы...

Рябинин почти вздрогнул. Разве догадка походит на электрический импульс? Но ведь замкнулось, стоило памяти в перебираемых событиях наткнуться на что-то, схожее с цветом бронзы.

Рябинин схватил трубку и позвонил в уголовный розыск. Палладьев оказался на месте.

— Игорь, — почти крикнул следователь, — ты на колесах?

— Да, а что-то случилось?

— Игорь, лети к охраннику Клецкину.

— Он сейчас в парке.

— И хорошо. Зайди к нему в дом, точнее, в мастерскую. Там висит рабочая одежда. Добудь мне куртку, светло-серую, висит у самой двери.

Капитан помолчал, видимо, оценивая слово «добудь». Рябинин ожидал, что тот спросит, для чего нужна эта куртка, но Палладьев спросил другое:

— Сергей Георгиевич, заехать к вам за санкцией на обыск?

— Нету санкции, — признался следователь.

— Почему?

— Игорь, я хочу проверить версию настолько тонкую, что санкцию на обыск мне никто не даст.

— Как же мне взять куртку?

— Игорь, — упрекающим тоном сказал Рябинин.

— Сергей Георгиевич, понял.

9

Собственная глупость раздражала Рябинина сильнее, чем чужая. Пошел на поводу интуиции, которая, как вещий сон, не всегда сбывалась. И в чем можно заподозрить охранника? Ну да, у него есть тачка.

Рябинин считал, что человек до преступления и человек после преступления — это два разных человека. Какой бы ни была у него сильной воля, он все-таки напряжен и чего-то ждет. Что преступление раскроют и его арестуют. Но это касалось убийц — не воров же мраморных статуй. Клецкин был спокоен, как и положено охранникам. Правда, Рябинин видел его только в домашней обстановке. Его следовало допросить официально, как и всех сотрудников парка. Рябинин пометил в календаре, что надо выписать повестки...

В дверь постучали. Рябинин во всякую мистическую экзотику не верил, но ведь бывало не раз: стоило подумать о человеке, как он появлялся в том либо ином виде. Не вызывал ли их следователь усилием своей воли?

Вошел Клецкин и поздоровался с неким полупоклоном:

— Вас ведь звать Сергей Георгиевич?

— Да.

— Вчера вы ко мне, а сегодня я к вам.

— А я хотел послать вам повестку, гражданин Клецкин.

— Зачем же?

— Допросить по поводу краж скульптур. Владимир Афанасьевич, садитесь.