— Не мешай.

Для приготовления девиза «Зоркий глаз», которому' как раз подошел момент, у меня еще оставалось почти все необходимое. Вот послушайте. Водка, желательно какой-нибудь высокий бренд, причем все равно какой. Конечно, я собственные предпочтения имею, да при себе держу. Не будем делать здесь продакт-плейсмент. Водка составляет основу, 110–125 г. Высокий бренд необходим: а) для чистоты основы и б) для морального авторитета самого девиза. А вот далее следуют вариации. Если я полагаю, что нахожусь не менее чем в пятистах метрах от цели, то смешиваем в такой последовательности: ликер «Черри» — 20 г, ликер «Лапонниа» (также вишневой линии) — 20 г, бальзам, можно «Рижский», можно «Биттнер», без разницы, — 40 г, кислота лимонная сухая — 5 г.

Если же я имею уверенность, что искомое гораздо ближе, скажем, метрах в ста — ста пятидесяти, то бальзамы заменяются средством «Антимоль», а лимонная кислота — ванильным сахаром. Что касается споров, размешивать чем, то я скажу так. Ничем не размешивать! Взболтать до растворения сухого ингредиента — и все. Никаких шейкеров, блендеров и тэ пэ. Ни к чему эти изыски. Взбалтывать можно в отдельной закупоренной посуде, куда ингредиенты сливались (т. н. «метод сливок»), а можно — зажав сверху стакан рукой. Нормальный граненый, из толстого стекла, а не современная пластиковая дрянь. Такие стаканы назывались когда-то «хрущевскими». Это уже мне папа рассказывал.

Таков мой собственный рецепт под девизом «Зоркий глаз». Это, конечно, не «Ами», что в переводе с иврита, как всякому известно, означает «Иорданские струи» (льщу себя также тихой надеждой, что если не все, то хотя бы через одного поймут, отчего я упомянул здесь название коктейля от моего предшественника именно на языке оригинала), — но все-таки. Моя скромная лепта.

Итак, поскольку точной определенности в расстоянии не было, я пошел на компромисс. Я таки заменил бальзамы на «Антимоль», а лимонную кислоту не тронул. Пьется тяжеловато, зато исключительно заостряет внутренний взор.

Девушка Оксана смотрела на мои приготовления дикими глазами. Да я, к слову сказать, и не торопился. Однако выпад ее предотвратить успел — отвел руку со стаканом.

— Ты! Нам ноги уносить надо как-то, а ты?! Алкаш! Хоть бы они тебя... Господи, да за что мне?! Куда бежать теперь?!

— Куды бечь... У америкосов был один бегущий человек, у нас — бегущий народ. По крайней мере, бабы.

Я медленно и со вкусом влил в себя убереженный девиз. Яркое направление, как векторная стрела, протянулось от нашего места под забором вперед, пронизав сепийную пелену, и теперь я видел с точностью до метра, где она заканчивается. Ну вот...

— Мне бежать незачем, я им нужен живой. А ты — пожалуйста. Мне надоело тебя оберегать. Одних денег с тобой сколько угрохал и за что? За разок этого самого? Давай, давай, вали... — Я поймал ее руку. — По стакану не попала, по мне тем более не попадешь. И не вздумай сумку пнуть, сломаю два пальца. Вот эти. — Я слегка нажал.

— Ой-ййй... Где ж твои друзья? Где слон этот? Ты... гад рыжий.

— Ну, рыжий, ну и что? А он не слон, а Бык. Запомни.

«Зоркий глаз» показывал мне и преследователей. Риторический с Аденоидом заходили к нашему убежищу примерно с одной стороны. Горилла пер в лоб, матерясь между оградками. Седой атаман так и держался в отдалении. На общем фоне они были как яркие контуры. Подобных ярких пятен, из-за расстояния кажущихся просто точками, было вообще много, но все они держались в отдалении, по периметру картинки.

Ну, в отдалении так в отдалении.

А не выпить ли мне еще? Нет, еще мне не выпить.

— Ну вот, а ты говоришь! — выдохнул я девушке Оксане в лицо остаток от принятого девиза.

Она так и пошатнулась.

— И ты... это... можешь?..

Да, друзья, «Антимоль» — это... Но мы, нынешние, тоже ребята крепкие.

— Чего не сделаешь, — говорю, — ради святой идеи.

Уже были слышны перекликающиеся голоса. Горилла Вася несколько отклонился от направления. Он нас не видел.

Я подкинул на ладони железный кругляш с пояском и стеклышком на конце короткой трубчатой рукоятки.

— Отвернись, зажмурься, зажми уши. Лучше сядь на корточки.

Провернув туда-сюда сухо затрещавший поясок — ну прям пробку с винтовой скручиваешь! — я вышел из-за дерева и позвал:

— Ау! Васенька-а! А мы тут!

Кругляш полетел длинным навесом, а я, метнувшийся обратно и зажимающий ладонями голову, продолжал видеть разинутую пасть Гориллы Васи — с развороченными деснами и осколками передних зубов, вышибленных пятидесятиджоулевой травматической пулей.

Так разрешаются некоторые интимные загадки. Об отсутствии зубов у Быка, например.

Фотоимпульсная граната взорвалась. Мир вспыхнул и почернел. И оглох.

— Давай! — орал я, не слыша самого себя. — Давай! Давай! — И тянул, и тащил за собой потерявшую ориентацию девушку Оксану.

Зелено-черное вокруг качалось и плыло, и мы опять бежали рука об руку. Нас вела горящая черта, постепенно суживающаяся, и неимоверно много препятствий и барьеров приходилось преодолевать нам, огибать, продираться, падать, снова вставать, оставлять клоки одежды и клоки собственной кожи, разбивать колени, обдирать руки...