— Вы что, рылись в моих вещах?

— Нет, просто осмотрели квартиру и документы. С разрешения ваших родственников.

— Да, тот самый, — сухо ответила она, отворачиваясь.

— Скажите, а как вы сами оцениваете вот эти слова… — Натаниэль зачитал: — «Близкие люди могут нарушить эти планы. Не советуйтесь с ними и не доверяйте их обещаниям»?

— Никак не оцениваю. Между прочим, вы задали не три вопроса. Мы можем ехать? — она взглянула на адвоката.

— Да? Странно, мне казалось, что я еще и одного не задал, — сказал Розовски. — Я слышал, вы несколько дней назад повздорили с Мирьям? Из-за чего?

— Плохое настроение, — коротко ответила Головлева.

— Понятно… Еще одно. На этот раз не вопрос, а просьба. Просветите меня, пожалуйста, — Натаниэль широко улыбнулся. — Я в астрологии не очень разбираюсь. Вот здесь, — он протянул ей лист с прогнозом, — под названием созвездия — вот это ведь название созвездия — «Водолей», правильно?

Головлева кивнула.

— Вот. Под названием созвездия — цифры. Что они означают?

— Даты рождения.

— Даты… Понятно. Те, кто родился с двадцатого декабря по двадцатое января, считаются рожденными под знаком Водолея, так?

— Так.

— В том числе и вы?

— В том числе и я.

— Интересно… — Розовски озадаченно посмотрел на женщину. — Как вы знаете, я позволил себе просмотреть ваши документы. В метрическом свидетельстве указан другой день рождения. Кажется, 6 октября. Или я что-то путаю?

— Нет, вы ничего не путаете, — Головлева холодно улыбнулась. — Восьмое января — мой настоящий день рождения. В метрику была внесена ошибочная дата. Всю жизнь думала, что надо исправить, но так и не исправила.

— Понятно. И гороскопы вас интересовали в соответствии с настоящим днем рождения?

— Естественно, — нетерпеливо ответила Головлева. — Астрология не оперирует записями из советского ЗАГСа. У вас есть еще вопросы? Или мы можем наконец-то ехать домой?

— Вы по-прежнему верите в гороскопы? — спросил Натаниэль.

— Почему вы спрашиваете?

— Последний прогноз вас подвел, — пояснил Натаниэль. Головлева резко поднялась со своего места.

— Свой чрезмерный интерес к астрологии вы можете удовлетворить в другой раз, — сказала она.

— Да, действительно… Что ж, Цвика, давайте доставим вашу подопечную домой.

По дороге в Яффу все трое молчали.

Машина остановилась у знакомого подъезда.

— Приехали, — Натаниэль вышел и помог выйти своей соседке. — До свидания. Приятно было познакомиться.

— До свидания, — буркнула она и не оглядываясь пошла в дом.

— Вот так, Цвика, — Розовски вздохнул. — Не очень приятный прием, верно?

— Что делать, — сказал Грузенберг извиняющимся тоном. — Сами понимаете: шок, двухдневный арест.

— Конечно, понимаю. Вы все еще настроены на то, чтобы я занимался этим делом?

— В гораздо большей степени, чем прежде, — Грузенберг улыбнулся. — Надеюсь, вы сами не передумали?

Розовски медленно покачал головой.

— Здесь появляется много любопытного, — задумчиво произнес он. — Я бы… — он замолчал.

Выдержав небольшую паузу, адвокат спросил:

— Вас отвезти домой?

— Что?.. Нет-нет, лучше в офис, спасибо.

Когда они отъезжали, Розовски заметил в окне третьего этажа голову бдительной Шошаны. Он подумал, что хотел задать этой женщине какой-то вопрос, но какой — так и не вспомнил.

— Тебя ждут, — вполголоса сообщила Офра, едва Натаниэль переступил порог приемной.

— Да? Почему шепотом? — спросил Натаниэль тоже, впрочем, понижая голос. Секретарь многозначительно кивнула на прикрытую дверь кабинета. Увидев знакомую фигуру, одиноко сидящую в кресле для посетителей спиной к входу, Розовски нахмурился.

— Почему не в приемной?

— Я не успела ничего сказать. Он…

— Не придирайся к девушке, — произнес инспектор Алон. — Лучше зайди и ответь на парочку вопросов.

— С удовольствием, — весело откликнулся Натаниэль. — Я ведь не знал, что это ты. Просто не люблю, когда посетители занимают мой кабинет в мое отсутствие.

Он вошел в кабинет, прикрыл за собой дверь.

— Привет, Ронен, как дела?

— Мы уже виделись сегодня, — ответил инспектор. Он отложил газету. — И даже разговаривали. Не надо симулировать амнезию.

— Я вовсе не симулирую, — Розовски развел руками. — Просто забыл. Правда, забыл. Много дел, верчусь как заведенный.

— Да? А как же отпуск?