— Что она говорит? — спросил Грузенберг.

— Так, ничего, — ответил Натаниэль. — Просто благодарит вас за внимание. И просит отвезти домой. Имеется в виду — Яффе. Собственно, я не возражаю. Можно задать несколько вопросов по дороге.

По дороге Натаниэль Розовски совершенно неожиданно вспомнил, что сегодня еще не завтракал и не обедал.

— Давайте заедем на несколько минут в кафе, — предложил он. — Тут, по дороге.

Грузенберг не возражал. Головлева, когда детектив обратился к ней, поморщилась, но промолчала.

— У меня гастрит, — сообщил Розовски извиняющимся тоном. — Я должен соблюдать режим питания. Это совсем недолго.

Она равнодушно пожала плечами.

— Вот и отлично… Остановитесь здесь, Цвика.

Они подъехали к кафе «Тоскана».

— Итальянское кафе, — сказал Натаниэль. — Вы составите мне компанию? Я буду чувствовать себя неловко, если вам придется ждать меня в машине.

— С удовольствием, — ответил адвокат. — Я, кстати, тоже не успел поесть. Только кофе — дома и у вас.

— А вы? — спросил Розовски. — Вас накормили в полиции?

— Накормили, — коротко ответила Головлева. — Я не голодна.

— Но кусочек пиццы с сыром и кофе?

Она согласилась без особого желания.

Девушка-официантка принесла заказ — три пиццы и апельсиновый сок. Розовски с удовольствием принялся за еду. Казалось, кроме горячей пиццы с сыром и зелеными маслинами его ничто не интересует. Грузенберг не отставал от него. Что же до Головлевой, то она не притронулась к еде, сидела и смотрела в окно.

Поев, Натаниэль удовлетворенно вздохнул, отодвинул пластиковую тарелочку.

— Замечательная пицца, правда, Цви?

Грузенберг кивнул.

— Теперь мы выпьем кофе и отправимся дальше, — сказал Розовски тоном радушного хозяина. — О, вы ничего не ели! — разочарованно сказал он Головлевой. — Вам не понравилось?

— Просто нет аппетита.

— Да, я понимаю… А кофе? Какой вы предпочитаете? Эспрессо, капуччино? Может быть, по-турецки?

— Кофе выпью, — сказала она. — Все равно какой.

— Тогда по-турецки…

Когда подали кофе, Натаниэль с наслаждением закурил, предварительно испросив позволения у своих соседей.

— Послушайте, — сказала вдруг Головлева, рассеянно помешивая в чашке ложечкой, — я прекрасно понимаю, что вы просто хотите меня разговорить. Для этого не нужно было ехать в кафе.

— Разговорить? Вовсе нет, — Натаниэль удивленно посмотрел на нее. — Я действительно очень хотел есть. Что же до разговора — поверьте, я вовсе не собираюсь навязывать вам свою помощь. В конце концов это было бы по меньшей мере странно. Если вы предпочитаете полицейское расследование…

— Да, я предпочитаю полицейское расследование, — заявила она. — Я целиком доверяю полиции.

Натаниэль почувствовал себя неловко. Ему еще ни разу не доводилось сталкиваться с таким резким нежеланием пользоваться его услугами. Он посмотрел на адвоката.

— Ваша клиентка не особо довольна вашей инициативой, Цви, — сказал он. — Не зря я спрашивал, поставили ли вы ее в известность о своем решении.

— Что такое? — Грузенберг отставил в сторону чашку с недопитым кофе и удивленно посмотрел на Натаниэля, потом на свою подзащитную. — Недовольна? Почему?

— Считает, что вполне достаточно полицейского расследования. Я не уверен в том, что ее следует переубеждать, — сказал Натаниэль. — Приятно было провести день в вашей компании, — он поднялся.

— Погодите! — Грузенберг тоже поднялся. — Но это же нелепо! Объясните ей, что она поставит в дурацкое положение всех — меня, своих родственников, вас, в конце концов!

— Ну, мне не привыкать, — пробормотал Розовски.

— Что?

— Ничего, Цвика… — И, обращаясь к Головлевой, по-прежнему сидевшей на высоком стуле и смотревшей через стеклянную стену на улицу, сказал: — Вам делает честь такая вера во всемогущество и беспристрастность полиции. И все-таки, как человек уже знакомый в общих чертах с вашим делом, я советую вам еще раз подумать.

— Мне не о чем думать, — отрезала Головлева.

— Полиция, безусловно, постарается раскрыть все обстоятельства дела, — продолжал Розовски, решив не реагировать на ее слова. — Если вы уверены в своей невиновности — а вы, конечно же, в ней уверены, — я не вижу причин, которые вынуждают вас так упорно отказываться от моих услуг. Поймите, я вовсе не навязываюсь. Могу сказать вам по секрету, что со вчерашнего дня нахожусь в отпуске. Просто мы с вашим адвокатом — старые друзья. И чисто по-дружески хочу оказать ему услугу.