— «Убийство в первом чтении», — прочитал Розовски. — Ха-дива Гефен. Интересно?

— Театральная богема, — сказал адвокат. — Ничего, написано бойко. Вы любите детективы?

— Терпеть не могу. Но читаю регулярно. Так я возьму?

— Конечно.

Они вышли. Грузенберг отправился в Управление полиции, а Натаниэль с книжкой в руке пристроился на скамейке метрах в ста от входа.

Раскрыв ее наугад, Розовски с интересом прочитал, как главная героиня пришла в родной театр и обнаружила на сцене труп режиссера. Дальше шли описания ее злоключений. Натаниэль не столько читал, сколько пролистывал книгу. Как ему удалось понять, оставшиеся после описания убийства двести с лишним страниц посвящены были различным (главным образом, альковным) приключениям героини-рассказчицы.

«А кто же расследует убийство? — лениво подумал Розовски. — Хотя чего гадать, скорее всего полиция».

Едва он успел подумать об этом, как над самым его ухом раздался знакомый голос:

— Привет, Натан, что ты здесь делаешь?

Розовски оторвал взгляд от книжки. Старший инспектор Алон собственной персоной. Маленький, смуглый и как всегда чем-то недовольный.

— Привет, Ронен, — Розовски широко улыбнулся. — Я как раз тебя вспоминал.

— С чего бы это? — поинтересовался Алон, садясь с ним рядом.

— Ну, не тебя вообще, — признался Натаниэль, — а полицию. Вот… книжку листал. Новый детектив.

К книжке инспектор интереса не проявил.

— А что ты здесь делаешь?

— Я? Ну, вообще-то дышу свежим воздухом. А что?

— В двух шагах от полиции? — подозрительно спросил старший инспектор.

— Разве? — Натаниэль удивленно огляделся по сторонам и воззрился на Управление, словно впервые его увидел. — Действительно. Что значит возраст. Начинаешь забывать собственную alma mater. Спасибо, что напомнил, Ронен.

— Пожалуйста. Значит, просто дышал воздухом и листал книжку?

— Ты мне не веришь? — спросил Натаниэль оскорбленно. — Я что, обманывал тебя когда-нибудь? И потом: что мне, собственно говоря, делать рядом с полицией?

— Вот именно, — повторил Ронен, — что тебе, собственно говоря, делать рядом с полицией? А насчет обманывал или нет — уж лучше молчи, Розовски, пока я не вспомнил все твои проделки.

— Ничего я тут не делаю, — сказал Натаниэль. — Я в отпуске. Со вчерашнего дня. Гулял по городу, и ноги сами принесли меня к родному подъезду. Видимо, подсознательно меня сюда тянет.

— Да, как преступника на место преступления, — проворчал Алон. — У тебя сигареты есть?

Натаниэль протянул ему пачку «Соверена».

— Что новенького? — спросил он, поднося бывшему коллеге огонек зажигалки.

— Ничего новенького, — ответил Ронен. — Сегодня битых два часа доказывал невозможность освобождения подозреваемой. Ну, ты же знаешь наших законников: «Двое суток прошло, обвинение не представлено…» Адвокат еще попался из молодых, но тертый, — он огорченно махнул рукой.

— Что за история? — спросил Натаниэль равнодушным голосом. — Убийство?

— Дамочка всадила нож в бывшего супруга, — объяснил старший инспектор. — И сказала, что она ни при чем. Мол, так и было.

Розовски хмыкнул.

— Вон, кстати, она идет, — раздраженно сообщил Ронен, махнув рукой в сторону Управления. — Вместе с адвокатом. Ладно, — он бросил сигарету в урну. — Не хочу я с ними встречаться. Пока, Натан. Заходи, поболтаем. — Он быстрыми шагами направился к «Форду» с красными номерами. К облегчению Натаниэля, «Форд» рванул с места раньше, чем Грузенберг с Головлевой приблизились к его скамейке.

— На вас жалуются, Цвика, — сообщил он адвокату после того, как тот представил Головлеву. — Инспектор Алон считает, что, добившись освобождения госпожи Головлевой, вы помешали нормальному ходу следствия.

— Да?

— Чтобы не усиливать его чрезмерную подозрительность, предлагаю покинуть это идиллическое место, — предложил Розовски. — Не стоит давать ему пищу для очередного недовольства. Вообще он хороший парень, но ужасно не любит, когда я лезу, как он считает, в его дела. По-моему, он просто считает мой уход из полиции предательством по отношению к нему лично. Я вам не говорил, по-моему, Цвика, но в свое время он был моим учеником. Каковы ваши планы? — спросил он, глядя на Головлеву. Женщина пока что не произнесла ни слова. Она смотрела в сторону отрешенно-рассеянным взглядом. Лицо ее было спокойным. Или, скорее, равнодушным. «Да, она же не знает иврита, — вспомнил Розовски. — Наверное, это невежливо, но повторять все сказанное для нее…» — Так что? — снова обратился он к адвокату. — Куда вы собираетесь?

— Вы же хотели побеседовать с госпожой Головлевой, — напомнил ему Грузенберг.

— Ну не здесь же!

— Может быть, для начала отправимся к вам в офис? — предложил Цви. — Потом я отвезу ее к родственникам.

Натаниэль перевел его предложение Головлевой.

— Послушайте, — сказала вдруг она, — я ведь не просила нанимать частного сыщика. Меня никто не спрашивал. С какой стати я должна ехать куда-то и отвечать на какие-то вопросы? Пусть полиция занимается своими делами. А я займусь своими. Я хочу отдохнуть. И никого не хочу видеть. Скажите ему, чтобы он отвез меня домой.