Чета Шейгеров словно по команде пожала плечами. Уже стоя у двери, Натаниэль спросил:

— А вы знакомы с Далией Меерович? Второй женой Шломо?

— Нет, я уже сказала, что ни разу не виделась с ним, — ответила Мирьям. Сквозь холодную любезность Натаниэль расслышал нотки раздражения.

— Странная семейка, — сказал Натаниэль, когда они с адвокатом уже подъезжали к Управлению полиции.

— Вы так считаете? По-моему, обычная семья.

— Я не о супругах, — прояснил Розовски. — Я о сестрах. То есть о кузинах.

— И что же в них странного?

— Цвика, помяните мое слово: есть тут какой-то «скелет в шкафу». Что-то в их прошлом. В их общем прошлом. О чем они не хотят вспоминать. Во всяком случае, Мирьям. О Ларисе я пока что ничего не могу сказать. Предполагаю, что и она тоже. Но могу ошибаться… — Натаниэль помолчал немного. — Мирьям… Сильная личность, вы не находите? По-моему, муж у нее под каблуком. И это положение ему нравится.

Грузенберг промолчал.

— А вот подозреваемая. — Розовски покачал головой. — Из слов госпожи Шейгер вырисовывается образ несколько импульсивной дамы, кидающейся из крайности в крайность, вы не находите? Скажем так: не очень привлекательная дама… — Он подумал и пояснил: — Я не имею в виду внешность.

— Мне судить трудно, — сказал адвокат. — Для меня она — человек, попавший в беду и нуждающийся в помощи. В подобных случаях особенности характера отходят на второй план.

— Очень благородно звучит, — сказал Натаниэль. — Ну а в чем ваши клиенты видят мою роль?

— Я объяснил, что единственная возможность доказать невиновность их родственницы — найти свидетеля, — ответил Грузенберг. — Свидетельницу. Ту, которая позвонила в полицию.

— И они согласились с этим?

— Да, почему бы и нет?

— Хотя бы потому, что свидетельница явно указала на Головлеву как на убийцу, — сказал Натаниэль. — Довольно странное желание для родственников обвиняемой — найти, возможно, единственного человека, показания которого могут упечь ее пожизненно. Если я не ошибаюсь, ее слова были: «Преступник еще в квартире», верно?

— Да, но ведь она не назвала имя преступника, — возразил адвокат.

Натаниэль в сомнении покачал головой.

— Шаткая надежда, — сказал он. — Очень шаткая, Цвика.

— А что, есть другие предложения?

— Пока нет…

— Есть скелет в шкафу или нет, но я уверен, что она невиновна в предумышленном убийстве, — заявил Грузенберг после паузы.

— Ага! — Розовски засмеялся. — Кое-какие сомнения в вас я все-таки посеял. Уже не вообще невиновна, а в предумышленном убийстве. Хорошо, какое еще убийство могло иметь место в той злополучной квартире?

— Возможно, убитый позволил себе вольность, — предположил адвокат не совсем уверенно. — Чрезмерное внимание, которое было истолковано ею как попытка изнасилования. А не сообщила она об этом на следствии по причинам психологического характера. Вам не приходило в голову подобное объяснение?

— Вряд ли, — лениво сказал Розовски.

— Почему?

— В вашем случае она бы воспользовалась первым попавшимся под руку предметом. Например, столовым ножом, лежавшим на сервировочном столике. Кстати, убить таким очень трудно. Нанести рану, даже опасную, — да, возможно. Но убить… — Натаниэль покачал головой. — Вряд ли, — снова сказал он.

— Нож, скорее всего, принадлежал хозяину квартиры.

— Это не играет роли. Чтобы стать тем, чем стал, то есть орудием непредумышленного убийства, он должен был оказаться у нее под рукой. Он что, лежал на сервировочном столике?

— Нет, — признался адвокат. — По утверждению полиции, он висел над письменным столом. В кабинете.

— А они сидели за журнальным столиком, в гостиной. Значит, непредумышленное убийство отпадает. Это предумышленное убийство, Цви.

— Но пока что неизвестно, кто его совершил, — не сдавался адвокат. — Насколько я понимаю, полиция тоже так считает. Иначе бы они выдвинули обвинение против Головлевой. Поверьте, им бы этого очень хотелось. Так что в любом случае свет может пролить только исчезнувшая дама. Либо она сама преступница…

— …либо видела преступника, — закончил Розовски. — Что ж, вы правы. Посмотрим.

Машина остановилась.

— Знаете, я подожду вас на лавочке, — предложил Натаниэль. — Бывшие коллеги очень своеобразно реагируют на мое появление.

— Это может затянуться, — предупредил Грузенберг.

— Ничего страшного. Свежий воздух, нежарко. У вас есть что-нибудь почитать? — Натаниэль оглянулся. На заднем сиденье он заметил книгу в красной обложке. — О, по-моему, детектив. Можно?

— Ради Бога.