– Но моя жизнь теперь связана с твоей, госпожа, – ответил он мне в спину и в этих словах не было ни подобострастия, ни попытки вызвать у меня чувство жалости. Сухое описание ситуации.

Я не стала ничего отвечать на это. Я снова злилась. Может быть, на саму себя, может быть, на него, а может быть, на богов, что послали мне столь назойливого дроу.

Он не заслуживал ответов. Но кажется, если я не дам ему ничего, он не станет рассказывать ничего в ответ.

Спиной я чувствовала его взгляд, будто за мной неотрывно следит хищник, пока еще сидящий на цепи. Но подойдешь слишком близко – укусит.

Не стоило говорить ему об алтаре. Был бы у меня и дальше послушный тихий супруг. А не приговоренный, отсчитывающий свои последние дни, ищущий лазейку. Будь он колдуном, я бы решила, что бурю вызвал он, лишь бы затянуть дорогу на эшафот.

И почему от мыслей об алтаре мне сдавливает грудь? Это ему нужно бояться, а не мне. Сожаления и месть не совместимы.

Я снова повесила котелок над огнем, на этот раз собираясь сварить кашу.

Ветер завывал, но в пещере было тепло, я сняла один из своих плащей, чтобы было легче двигаться. Жаль, что скоро придется потушить костер, чтобы не задохнуться.

Я уже засыпала крупу в воду, когда Зан снова заговорил:

– Госпожа моя, если уж мне предначертано умереть, то может, хотя бы скажешь мне свою фамилию?

Он наклонился вперед и выжидательно смотрел на меня, будто мой ответ изменит для него все. Казалось, что он заполнил собой всё пространство пещеры.

– Для тебя это так важно?

– Я хочу знать, какой Дом я представляю. Что мне отвечать Богам, встречающим по ту сторону завесы?

По ту сторону есть только Пламя. Ничто. Но я подавила нахлынувшее раздражение и все же ответила:

– Если для тебя это так важно, Зан, то все эти годы я подписывалась как Лавиния Ашер.

– Значит, все-таки Ашер, – медленно протянул он, делая для себя какой-то вывод, которым не торопился делиться. – Но не Лавиния зе Ашер?

Я покачала головой. Я знала, что отец происходил из знатного рода, и приставка “зе” означала ближайшую связь с матриархом. Но когда я спрашивала его, сын он или супруг, Рен всегда отшучивался. А то, насколько знатен его Дом и вовсе никогда не говорил. Использовать приставку – означало указать на связь с дроу, с Домом, который убил Рена. Нет, я не настолько самонадеянно безумна.

– Выходит, я теперь Зан'тал Ашер. Представляю замешательство моей матушки. Такой высокий Дом, но без благородной приставки.

Зан горько усмехнулся и отвернулся.

Не удивительно, что для него эта приставка имела куда больше значения, чем для меня. Но в конце концов, он не должен был на нее рассчитывать, принося клятву человечке!

Мне стало обидно за себя.

Я сняла кашу с огня и затушила костер, оставляя лишь тлеющие угли. Следовало погасить костер полностью, но остаться в полной тьме я пока была не готова.

Дыхание Зана раздалось совсем рядом. Он помог мне разложить кашу по мискам, подал ложку и усадил рядом с собой, прижимая к теплому боку.

– Пожалуйста не ругайся, госпожа, но так будет теплее, ты же не хочешь снова дрожать от холода?

А я и не собиралась ругаться.

Разум говорил, что мне должны быть неприятны его прикосновения. Он враг, убийца. Но тело реагировало иначе. Мне наоборот хотелось прижаться к нему крепче.

– Рен'днал зе Ашер был своего рода легендой, – сказал Зан, когда с кашей было покончено. – Мужчина, сбежавший не просто от тёмной эльфийки, а от матриарха одного из первых Домов. Сумевший скрываться более двадцати лет. Это невероятная редкость.

Он говорил с уважением. Я знала историю отца, но слышать о нем от того, кто действительно понимал, через что он прошел, мне было страшно и любопытно. Зан мог знать подробности, о которых Рен ни за что не рассказал бы ни детям, ни даже жене. Но Зан заговорил о другом:

– Сражаться с ним… да, что там, даже наблюдать за тем боем было честью. Хотя его имя я узнал уже позже, но Рен'днал был отличным бойцом. Представься мне шанс, я бы с удовольствием поучился у него.

– Но он убил твоего отца.

– И что? – голос Зана стал ниже, в нем появились рокочущие нотки, которых я не слышала раньше. – Я обязан отомстить? Кому? Тебе? Или, может, из-за моего личного отношения Рен'днал стал худшим бойцом? Худшим отцом? Может его успешный побег не достоин внимания из-за того, что он убил моего отца? В нашем мире убийство – это плата за существование, госпожа. Не более того. Или ты думаешь, что это была первая кровь на руках Рен'днала?

– Он смазал ядом нож. Простые бойцы вряд ли так делают, – иллюзий насчет отца я не питала.