– Что? – он поднял на меня взгляд, будто вовсе забыл о моем присутствии, погрузившись в свои мысли.

– Говорю, ты сегодня был хорош! – произнесла чуть насмешливо, но сами слова были искренними. – Мне понравилось, как ты сражаешься за меня. Как исполняешь мой приказ. Я мечтала о мести все эти годы, и ты положил ей начало, Зан, спасибо.

Он опустил взгляд, словно я не похвалила его, а ударила.

– Благодарю, госпожа. Я рад служить тебе.

Внутри сжалась пружина. Мне хотелось, чтобы он снова служил мне как прошлой ночью. Снова почувствовать, как он покоряется мне весь. Не только как мой клинок, но как мужчина.

Я подошла к нему, отшвырнула ногой мешок, лежавший перед ним, и запустила пальцы в волосы.

– Ты очень хорош, Зан, – прошептала, чувствуя, что мне нравится произносить его имя вслух, – Мой прекрасный, смертоносный инструмент, доказавший свою преданность.

Он отшатнулся прежде, чем я успела сжать пальцы, буквально выскользнул из-под моей руки с той дикой грацией, что была у него в бою, и оказался в другом углу комнаты. Его дыхание было тяжелым, будто он снова был ранен.

– И как это понимать? – я нахмурилась, пытаясь прочитать эмоции на его лице, но он скрывал его, завесившись волосами, и не смотрел на меня.

– Мы… я не должен был, прости, — он прошептал так тихо, что я едва расслышала. — Ты чудесное, светлое создание, тебе не следует пачкаться об меня.

Я замерла, а когда его слова дошли до моего сознания, едва не рассмеялась и воскликнула:

– Ты с ума сошел? Я? Светлое? Что ты несешь, Зан?

Я уставилась на него в замешательстве, а он будто сжался под моим взглядом.

– Я не хочу, чтобы ты потом пожалела, госпожа, как жалеешь о прошлой ночи. Ты выше этого. Я твой клинок, оскверненный кровью твоего врага. Тебе не стоит мараться…

В его голосе было столько боли, что я замерла, так и не подойдя к нему. Происходило что-то странное. Он больше не пытался меня соблазнить, понравиться мне. Вряд ли это из-за того, что он получил прошлой ночью. Скорее это из-за мертвого дроу. Но в этом же и был смысл!

–Ты сегодня убил для меня. Исполнил мою месть, и я хочу это отпраздновать!

Я все же шагнула к нему, а он вскочил на ноги, оказался у противоположной стены и прижался к ней спиной, будто пытался просочиться сквозь нее. Как зверь прижимается к прутьям клетки при виде кнута дрессировщика. Но я не собиралась делать ему больно! Чего он боялся? Его поведение было возмутительно и обидно!

– Я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки! Я хочу развлечься! Не смей отказывать мне! Ты мой супруг! Ты принадлежишь мне!

Он поднял на меня глаза, все такие же больные. Без капли возбуждения или интереса.

– В этом и разница, госпожа моя. Я твой супруг, а не раб.

– Пояснишь? – я наклонила голову, изучая каждую его реакцию.

– Раб обязан во всем подчиняться своей госпоже. Беспрекословно. Абсолютно. Вечно, – медленно, но твердо ответил он. – Супруг же должен защищать свою госпожу. В этом всегда была первая и главная задача. Поэтому супругом быть почетно. И иногда это означает защищать госпожу от самой себя. Именно это я и делаю.

– Отказываясь отпраздновать то, как ты успешно меня защитил?

– Это была не защита, а месть. Я твой клинок, госпожа. Пусть так и будет.

– Клинок, супруг, раб. Это всего лишь слова.

– Верно, госпожа моя, но они определяют суть, – он расправил плечи, сразу сделавшись больше, значимее, но в глаза мне так и не посмотрел. – Ты можешь делать со мной все, что тебе вздумается, Лавиния. Я останусь твоим супругом. Но ты отвечаешь за меня перед богами. Не важно, Ллос, Пламя или кто победит следующим.

– Отвечаю перед богами и могу отдать им, – вырвалось у меня раньше чем я осознала, что раскрываю ему свой замысел.

– Ты не можешь меня убить.

Я сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь.

– Не могу. Но я достаточно знаю о традициях дроу, Зан. Думаешь, мне не известно о лазейках в клятвах? Думаешь, я не слежу за яркостью рисунка от клятвы на крови на твоей коже? Я иду в Нордламол не просто так. У меня есть план. И я отомщу каждому, кто был там. Кто убивал моих родных, поджигал дома соседей, глумился над телами. Думаешь, я была жестока с твоим другом? Не смеши меня! Он легко отделался! Я десять лет представляла, что с ним сделаю, у меня очень хорошее воображение, а отец рассказывал о пытках, которые применяют в подземье!

Разумеется, рассказывал он не мне, детям о таком не рассказывают. Он как-то разоткровенничался, напившись с друзьями. Но любопытство часто помогало мне узнать что-то не предназначенное для детских ушей.

– Кел’тамал не был мне другом, – прошептал Зан, зажмурившись.

– Вот и хорошо, – я отвернулась, чувствуя разочарование и усталость.

Вечер был безнадежно испорчен.

– Что в Нордламоле? – спросил Зан после паузы. Осторожно, будто боялся потревожить змею. – Или кто?