Я лежу ещё несколько минут, смотрю в потолок и пытаюсь понять, что именно чувствую. Ничего нового, если честно. Всё ровно так, как и должно было быть.

Сегодня пятница.

Значит, вечером нужно быть там. Улыбаться, разговаривать, делать вид, что всё легко и просто. Вливаться в общий шум, где люди смеются громче, чем думают.

И где будет он.

Я знаю, как это обычно происходит. Немного разговоров, случайные взгляды, какие-то короткие фразы на ходу. Как будто между нами ничего особенного нет.

И где-то между всем этим — ловить крохи его внимания.

«Может, сегодня повезёт», — думаю я.

Может, он снова посмотрит на меня чуть дольше обычного. Может, скажет что-то тихо, чтобы никто не слышал. Может, позже предложит поехать к нему.

Или приедет ко мне.

Если время будет позволять.

Я собираюсь, выхожу на улицу и на секунду останавливаюсь у подъезда. Воздух свежий, утренний, ещё не успевший пропитаться городским шумом. Я глубоко вдыхаю, будто это может хоть немного привести мысли в порядок.

На лавочке снова сидит баба Катя. Как будто она и не уходила никуда. Сидит, греется на солнце и медленно дышит этим утром.

— Как дела, Лерочка? — спрашивает она, прищурившись.

— Да… нормально. Вроде.

Она смотрит на меня внимательнее, чем обычно. Так смотрят люди, которые прожили достаточно, чтобы слышать не только слова.

— Вроде, — повторяет она тихо.

Я пожимаю плечами.

— Бывает.

Баба Катя усмехается уголком губ и немного откидывается на спинку лавки.

— Знаешь, Лерочка… в жизни одна странная штука есть.

Я невольно останавливаюсь.

— Какая?

Она смотрит куда-то вперёд, на двор, где кто-то хлопает дверью машины.

— Когда человек рядом с тобой — ты всё время думаешь, что он решает. Приходит, уходит, смотрит, не смотрит… будто вся жизнь от него зависит.

Она на секунду замолкает и переводит взгляд на меня.

— А потом проходит лет десять, двадцать… и вдруг понимаешь одну простую вещь.

Я молчу.

— Не он тогда решал. А ты.

Она слегка пожимает плечами.

— Просто ты разрешала.

Я чувствую, как внутри что-то тихо сдвигается.

Баба Катя снова улыбается — спокойно, без назидания.

— Так что смотри внимательно, девочка… — говорит она мягко. — Иногда мы думаем, что нас втягивает в воду. А на самом деле мы просто сами не хотим выходить на берег.

— Спасибо… я пойду.

— Давай, Лерочка. Не грусти.

Я киваю и выхожу со двора. Иду медленно, почти не глядя по сторонам. И почему-то всё время думаю о её словах.

Надо же… как в тему.

«То ли увидела что, то ли просто почувствовала», — думаю я.

Потому что если честно — я ведь правда стою по уши в воде. И не двигаюсь. Ни туда, ни обратно.

И вдруг в голове появляется простой вопрос.

«А что меня здесь держит?»

Я пытаюсь честно ответить себе.

Какое движение? Какой рост? Куда?

Из официанток, без образования… куда вообще можно двигаться? Что тут строить?

Я вдруг ясно представляю дом.

Дома хорошо. Дома мама, папа, дед. Дома простая жизнь — привычная, понятная. Там рутина, но в ней нет этой пустоты. Там не тишина… там просто нет лишнего шума.

Я открываю дверь бара.

Внутри уже привычный полумрак, запах кофе и вчерашнего алкоголя. Всё знакомо до мелочей.

Я сразу иду к управляющему.

— Можно рассчитать меня.

Он поднимает голову, смотрит на меня так, будто я только что сказала что-то очень странное.

— Лер, ты с ума сошла?

Я качаю головой.

— Я правда не могу.

Он тяжело вздыхает, откидывается на спинку стула.

— Ладно… — бурчит он. — Вот молодёжь. Весь год мне мозги трепите.

Я ничего не отвечаю.

Просто тихо иду дальше по коридору.

Я тихо открываю дверь в комнату, где обычно рассполагаются ребята из группы.

Здесь пусто. Инструментов нет — их всегда уносят после выступлений. Только старый диван у стены, стол и разбросанные по нему какие-то мелочи музыкантов.

На столе лежит лист.

Я сразу узнаю почерк Даниила. Ноты, несколько строк, какие-то пометки на полях. Видимо, он что-то писал между сетами и просто оставил.

Я подхожу ближе, беру лист в руки и несколько секунд просто смотрю.