В трубке на секунду становится тихо, будто он что-то прикидывает.

— Выходи, — наконец отвечает он.

— Хорошо.

Мы быстро прощаемся, и я кладу телефон рядом на диван.

И ещё несколько секунд просто сижу, глядя перед собой, будто пытаюсь понять, с какого момента эта ночь стала частью моей жизни.

Я собираюсь так, чтобы успеть не только к началу второй смены, но и застать управляющего. Люди на улицах, шум машин, знакомая дорога до бара. Всё кажется почти привычным, будто ночь уже успела отодвинуться куда-то в сторону.

В баре ещё относительно спокойно. Я прохожу через зал, киваю знакомым лицам и направляюсь прямо в кабинет.

Он сидит за столом, перебирает какие-то бумаги. Поднимает на меня взгляд.

— Как теперь всё будет по договору, — говорю я. — Если я то помогаю группе, то официантка?

Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня спокойно, будто этот вопрос уже давно понятен.

— В нашей семье клубов и баров музыкантам всегда выделяют человека-помощника. Поэтому ничего не меняется в твоих условиях. Только доплата от группы в дни работы с ними.

Я киваю.

— Спасибо.

Он коротко улыбается и снова возвращается к бумагам, будто разговор на этом и закончен. Я ещё секунду стою у стола, потом выхожу из кабинета обратно в зал, где уже начинает просыпаться обычный рабочий день.

Я, конечно, работаю. Делаю всё, что нужно: принимаю заказы, ношу подносы, отвечаю на вопросы гостей, улыбаюсь там, где положено улыбаться. Со стороны, наверное, всё выглядит как обычно.

Но мысли всё равно возвращаются.

Иногда прямо посреди какого-нибудь заказа я вдруг ловлю себя на том, что думаю совсем не о работе. О том, что я, по сути, просто человек в одном конкретном баре. А таких баров — десятки, сотни. Люди приходят, уходят, выступают, уезжают дальше.

И я для них, скорее всего, тоже просто часть этого места.

От этой мысли внутри появляется лёгкое беспокойство. Не обида даже — скорее какая-то тревога, которую трудно точно сформулировать.

Я понимаю, что дело, наверное, в неопределённости.

В том, что я не знаю, как это вообще бывает у взрослых людей. Вряд ли кто-то после первой ночи садится и спокойно говорит: «Так, давай уточним — мы просто спим друг с другом и ничего больше». Наверное, такие вещи не проговаривают.

Наверное, это и так должно быть понятно.

И, если честно, судя по всему, формат именно такой.

Работа подходит к концу медленно, как это обычно и бывает под конец смены. Зал постепенно пустеет, музыка становится тише, будто и её клонит в сон. За дальними столами ещё сидят несколько человек, но разговоры уже редкие, ленивые, смех звучит коротко и быстро затихает. Иногда по полу скрипят стулья, когда кто-то встаёт уходить.

Я собираю последние бокалы, холодное стекло неприятно охлаждает пальцы. Протираю столы, машинально проверяю салфетки, соль, меню. Всё происходит почти на автомате — привычная рутина, один и тот же круг действий. Под конец смены время всегда ведёт себя странно: вроде уже почти всё закончено, а минуты всё равно тянутся медленно.

Я пересчитываю кассу, проверяю чековую ленту, ставлю подпись в журнале. Цифры сходятся. Кто-то из коллег что-то говорит из подсобки, я отвечаю коротким «угу», даже не особо вникая. Потом привычное «спокойной ночи», и дверь бара закрывается за моей спиной.

На улице прохладно. Ночной город уже начинает остывать после вечерней суеты. Фонари тянутся вдоль улицы длинной жёлтой линией, асфальт слегка блестит в их свете. Я решаю пройтись пешком — просто идти, не торопясь, без особых мыслей.

По дороге домой я прохожу мимо бара, где мы тогда сидели с группой. Сначала взгляд цепляется за вход почти случайно. Я даже не собиралась смотреть, но почему-то всё равно останавливаюсь.

Дверь открывается, и наружу выходит компания. Смех, громкие голоса, кто-то рассказывает историю, сбиваясь на полуслове. Девушка в кожаной куртке смеётся слишком громко, один парень толкает другого плечом. И среди них — Даниил.

Он стоит немного в стороне, руки в карманах, плечи расслаблены. Рядом несколько парней и две девушки. Они смеются, кто-то хлопает его по плечу, он отвечает короткой улыбкой, слушая чей-то рассказ.

Он меня не замечает. Никто из них меня не замечает.

Я стою через дорогу, под фонарём, и смотрю на них несколько секунд. Всего несколько, но этого хватает. Внутри будто что-то тихо опускается вниз.

Дело даже не в ревности. Скорее в неприятном понимании. Ведь вопрос даже не в том, что у нас отношения без обязательств. Просто таких историй у него, вероятно, может быть сколько угодно.

Я отворачиваюсь и иду дальше. Домой.

Шаги глухо звучат по асфальту, город постепенно затихает. В окнах домов всё меньше света. Я смотрю под ноги и стараюсь не возвращаться к тому, что только что увидела. Мысли всё равно пытаются вернуться, но я словно отталкиваю их. Сейчас просто нет сил разбирать всё это по частям.