Осторожно уселся в кресло и откинулся на подголовник, параллельно пытаясь расслабиться. По затылку побежали легкие уколы и уже через несколько секунд я почувствовал, что подключение произошло.

Щелк! Плечо отозвалось легким вздрагиванием на ввод инъекции. Сначала я ничего не ощутил, а потом услышал…

Всего лишь мелодичную трель, доносящуюся из кирпичной каморки в углу.

— У вас здесь работает мобильный? — удивился я.

— Не работает. Это вызов по внутренней связи, — покачал головой старик. — Прошу меня извинить, сейчас вернусь.

Он положил пистолет для инъекций на стол и зашел внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.

Вот же, нафиг! Вечно что-то происходит, когда дело касается меня.

Ладно, подождем.

Со мной что-то начало твориться. Мысли обрели необычайную ясность, а уши начали слышать буквально каждый шорох. По поводу зрения я особых изменений не заметил, ну а обоняние — оно у меня и без того было на высоте. Тем не менее, общее состояние все равно было необычным. Наверное ближе всего по описанию будет ощущение, когда ты долгое время сидел под толстым одеялом, а затем резко его скинул.

— Ну чего он там застрял? — забеспокоился Фурман. — Уже десять минут прошло!

— Может посрать присел? — ухмыльнулся Сенцов.

— А может просто попробуем его позвать? — откликнулся Кот.

— Можно и так, — Виталик прошагал до двери и дважды в нее постучал.

Тишина.

— Эй, профессор! Ты там жив вообще? — он снова постучал, на этот раз громче.

— Парни, — занервничал Фурман. — У меня нехорошее предчувствие.

— Что?! — вздрогнул Кирилл.

— Это идет оттуда, — он поднял руку в направлении кабинета старика. — Такое ощущение, будто мой мозг кто-то пытается «потрогать».

— Да не гони пургу! — Сенцов приоткрыл дверь каморки и осторожно заглянул внутрь: — Ой!

Его тело взмыло под потолок, пестрым росчерком мелькнуло в воздухе, а затем с чавканьем влетело в бетонную стену. Кровавая мешанина из сломанных костей и разорванных мышц рухнула вниз, и узнать в ней нашего друга теперь можно было лишь по обрывкам одежды. Все произошло настолько быстро, что никто, ничего толком не понял.

Осознание.

Ужас.

Принятие…

Мощный водоворот смешанных чувств накрыл меня с головой. Время будто растянулось на бесконечно длинные минуты, хотя в реальности пролетел лишь миг.

Первым пришел в себя Фурман:

— Сука! Валим!

— А… К-как это? — Кот, словно загипнотизированный, продолжал пялиться на бесформенные останки Виталика.

Гребаное нейрокресло!

Прервать контакт, прервать!

Тело затрясло крупной дрожью; ожидание завершения сеанса было мучительным, как никогда раньше. Даже при аварийном выходе требуется около пяти секунд, если ты только не готов сжечь себе десяток-другой миллионов нейронов.

Контакт прерван!

Есть, отцепился!

Вскакиваю на ноги. В этот же момент из кирпичной каморки выходит безумно красивая женщина с ярко-красными волосами. Следом за ней показываются двое спутников-мужчин. Синие обтягивающие комбинезоны, желтые полосы на рукавах и такого же цвета треугольная эмблема на груди. У каждого на левом плече дозатор автоматического впрыскивания, позволяющий непрерывно поддерживать оптимальный уровень фали в крови.

Имперские ликвидаторы?

Но откуда?!

Внезапно в голове все встает на свои места. Как я и предполагал, Грид изначально не собирался платить. Но вместо того, чтобы нас убивать собственными руками, он решил это сделать чужими. А вся эта заморочка с проверкой способностей — банальная подстава. Чтобы мы добровольно вкололи себе вещество и каратели имели законные основания нас уничтожить.

В итоге у громилы остается наша фаль, а у ликвидаторов появляется галочка в личном деле.

Идеальная схема!

Если только прямо сейчас не рассказать им правду.

— Нас закрыли! — доносится вопль Фурмана. — Нас закрыли!!

— Стойте, девушка! — ору что есть силы. — Я сейчас все объясню! Только не убивайте больше никого!

Прыжком перемещаюсь к Кириллу, который неподвижно продолжает стоять на том же месте. Хлестким ударом по щеке пытаюсь его вывести из транса, но ладонь будто врезается в холодную каменную скалу.

Э-э-э?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос женщина изящно вытягивает руку вперед, насмешливо копируя последнее слово мертвого Сенцова:

— Ой!

Тонкие пальцы громко щелкают в воздухе, и друг детства разваливается на крупные ледяные куски. Отколовшаяся голова катится в сторону кабинета, где один из мужчин-палачей равнодушно останавливает ее носком ботинка.

Мне становится дурно. Этим безжалостным тварям плевать на мои слова. Кажется их вообще не интересует истинное положение вещей.