— Уснул?

— Уснул. Яков Натанович, вы уж извините меня за недоразумение с вашей конспирацией. Увлекся беседой и совсем из головы вылетело!

— Проехали, — махнул рукой Философ. — Рано или поздно я бы все равно рассказал ему. Вы лучше мне поведайте, что у него на уме.

— Конечно, конечно! — торопливо закивал его коллега. — Начнем с того, что он вам не до конца доверяет.

— Надеюсь вы разобрались почему?

— Да. Как только я проявил интерес к его глазам — у него возник диссонанс. Константин считает, что вы знаете причину их изменения и поделились ей со мной. Но он не может понять, почему это скрывают от него.

— А вы хотели, чтобы я ему в лоб сказал, что подозреваю у него наличие генома мутанта? — возмутился Эдельштейн. — Парню и без того прилетело по психике.

— Так я ведь вас не обвиняю, — пожал плечами Николай Евгеньевич. — Только отвечаю на поставленный вопрос.

— Простите, разволновался. Продолжайте.

— Дальше. Как и следовало ожидать, после нашей небольшой лекции Константин сумел догадаться о наличии болезни у покойного Гриднева. Но вот что интересно: это открытие вызвало в нем неожиданную реакцию. Какую-то уж слишком сильную волну позитивных переживаний, причину которых мне, к сожалению, понять не удалось.

— Вы сказали «позитивных»?

— Именно. Это не было страхом или отвращением к совершенному убийству. Скорее жгучее желание пережить все заново.

— Странно… Он вроде бы не похож на одержимого.

— Вот и мне так показалось. А еще наш подопечный способен чувствовать запах мутагена. Помните синюю дверь? Она его заинтересовала именно по этой причине.

— Вот как? — брови Философа дернулись вверх. — Неожиданно.

— Как по мне — наоборот. Вы сами утверждали, что парень может иметь гены мутанта. А у них, на секундочку, превосходное обоняние.

— Хм… действительно, — пробормотал Эдельштейн. — Кстати, он совсем недавно мне его демонстрировал. Это всё?

— Есть еще кое-что. Вам это будет неприятно услышать, но Константин буквально только что размышлял о побеге. Хотя нет… Правильнее будет сказать о независимости.

— А вот это вполне закономерно, — старик задумчиво почесал подбородок. — Насколько навязчива эта идея?

— Не особо. Пока что ему интересно познавать новое, чего в вашей компании он получает с избытком. К тому же парень прекрасно понимает, что еще не готов отправиться в свободное плавание из-за неумения пользоваться своим даром. Так что может быть стоит притормозить с его начальным обучением?

— Нельзя, — помотал головой Философ. — Я ему обещал тренировку, а он слишком трепетно относиться к выполнению обязательств. Если Костя решит, что мои слова ничего не стоят — наши с ним, и без того хрупкие, отношения будут навсегда разрушены. Поверьте, я хорошо изучил его школьные характеристики.

— Тогда что вы предлагаете?

— Предлагаю сначала разобраться, кто он вообще такой, а уже потом думать об искусственных ограничениях, — решительно произнес Яков Натанович. — И прямо сейчас мы должны воспользоваться его состоянием, чтобы взять парочку не самых приятных анализов.

— Забор спинномозговой жидкости?

— В том числе. Приступим.

Краснодарская Метрополия, Сектор C.

Кабинет начальника Управления Карательных Операций.

Сергей Алексеевич Шерстобитов отодвинул ноутбук и устало откинулся на спинку рабочего кресла. Добытые им сведения о Структуре медленно, но верно превращались в грандиозных размеров пустышку. И дело было даже не в том, что он не мог легализовать эти данные.

Анонимность и закрытость преступного сообщества — вот что убивало всю разработку на корню. В записях Гриднева относительно неплохо была расписана структура организации, ее преступные схемы и прочая ценная информация. Не было лишь одного — привязки к конкретным людям и адресам. Вместо них присутствовали кодовые наименования и клички. Возможно Борис сам не знал настоящих имен, иначе зачем ему использовать шифровки внутри собственного ЛВП?

Тоже самое касалось дислокации отдельных подразделений. Географические координаты, указывающие на точное расположение тайных баз попросту отсутствовали, а используемые названия вроде «Сибирь-2» или «Урал-4» не говорили ровным счетом ничего.

Но и это еще не все. Иерархия организации была выстроена максимально строго и четко. Выходы на вышестоящего куратора имело лишь руководство отдельных звеньев. Соответственно личность Треугольника, находящегося на самой верхушке, была максимально засекречена. В лицо его знали всего несколько человек из небольшого перечня таких же законспирированных личностей.

Впрочем, кое-кто из этого списка сильно выбивался. Некий «Философ», на особое отношение руководства к которому частенько жаловался Гриднев. Судя по его записям, именно этот человек отвечал за проверку качества поступающей в организацию контрабанды и прикладные исследования.