В таверне царил полумрак, пол был усыпан опилками. Крепко держа Доносо за локоть, брат Браулио подвел его к столу подальше от входа. Они заказали кувшин вина, уселись, и монах повторил свои вопросы, добавив:

— Приятель, моему терпению приходит конец.

Доносо понимал, что это не пустая угроза. Дожидаясь, когда принесут вино, он начал плести небылицы: дескать, Диего был фантазером и, увидев найденную в горле Берты эмблему, решил, что тут не обошлось без какого-нибудь тайного общества. Может быть, скрещенные молоты навели его на мысль о шахтах, угольщиках, карбонариях. Наверное, кто-то рассказал ему, что существует общество с таким названием.

За соседним столом какие-то люди смеялись нехорошим смехом. Они были уже настолько пьяны, что готовы были вот-вот наброситься на своих же приятелей с оскорблениями. Кто-то упрашивал трактирщика налить еще вина, а тот гнал буянивших посетителей прочь и громко ругался. Похоже, вот-вот должна была начаться драка. Именно на это и рассчитывал Доносо, когда зазывал монаха в таверну.

— Не мели чушь, Доносо. Возможно, Диего и был обычным газетчиком, но с этой историей он попал точно в цель. Я не прошу тебя лезть в это дело. Скажу больше: после того как мы отсюда выйдем, надеюсь никогда больше не видеть твою одноглазую рожу. Но я и с места не двинусь, пока ты не расскажешь всю правду. Диего наверняка нашел кого-то, кто принадлежал к тайному обществу. Он взял у девочки кольцо и в воскресенье вечером ушел с ним. Куда?

— Зачем все это монаху?

Брат Браулио молчал, и, присмотревшись к нему, Доносо вдруг подумал, что, за исключением сутаны, ничего монашеского в его облике не было. Возможно, это карлист. Говорят, в Мадриде их пруд пруди.

Доносо начал торговаться:

— Если я расскажу тебе, что знаю, будет справедливо, если и ты поделишься тем, что тебе известно.

— Куда Диего пошел в свой последний вечер?

Доносо заерзал на стуле, словно подыскивая слова. Затем бросил быстрый взгляд на монаха. Шум в таверне становился все громче. Сейчас или никогда: Доносо схватил стакан с вином и запустил монаху в голову. Стекло разбилось, вино смешалось с кровью. Отшвырнув стул, Доносо выскочил из таверны со всем проворством, на какое был способен. За несколько мгновений, пока монах приходил в себя, пьяные посетители начали общую драку — все, похоже, только и ждали повода.

Доносо бежал, не оборачиваясь. В начале улицы Дос-Эрманас, уже с трудом переводя дыхание, он вдруг вспомнил, что оставил на столе в таверне кулек с булочками. Улыбнувшись, он заскочил в какой-то подъезд, чтобы перевести дух. Если монах за ним следил и действительно так много знает о его жизни, как намекал, то, вполне возможно, он выяснил и его адрес. Нужно срочно предупредить Гриси и найти пристанище понадежнее, хотя бы на время. Но стоило ему выйти из подъезда, чтобы повернуть на улицу Эмбахадорес, как мощный удар сшиб его с ног. Нападавший перевернул Доносо на спину и уселся на него верхом. На лицо гвардейца закапали кровь и вино. Больше вопросов ему никто не задавал.

Одним ударом монах вогнал свой кулак в рот Доносо. И снова занес руку. Доносо, еле ворочая языком, прохрипел:

— Асенсио де лас Эрас!

Он надеялся, что это остановит монаха. Не тут-то было. Брат Браулио нанес новый удар в челюсть, и полицейскому показалось, что его голова раскололась надвое. Какие-то женщины рядом громко звали гвардейцев, хохотали мальчишки…

— Кто такой Асенсио де лас Эрас?

— Дипломат… Я не уверен, но Диего, кажется, считал, что он карбонарий. В тот день Диего пошел куда-то, возможно к нему домой… Он был упрямым и уж если что-то решил, доводил дело до конца.

— Пока все, что я слышу о Диего, мне нравится. Одного не могу понять: как он мог дружить с таким ничтожеством, как ты? — Брат Браулио выхватил нож и приставил Доносо к горлу. — Чего еще ты мне не рассказал? Не сомневаюсь, Господь будет благодарен, если я избавлю его стадо от такой паршивой овцы, как ты.

— Клянусь, я больше ничего не знаю!

На углу улицы появились несколько солдат. Они шли по следу монаха от самой таверны, где брат Браулио до полусмерти избил пару пьяниц, пытавшихся остановить его. Монах смотрел на гвардейца: перерезать, что ли, ему горло? Но информацию он уже получил, а терять время, отбиваясь от солдат, будет сейчас некстати. Они уж точно встанут на сторону Доносо — такого же представителя власти, как и они сами. Брат Браулио вскочил и через пару мгновений оказался на улице Эмбахадорес. Одноглазый за его спиной призывал солдат схватить карлиста и убийцу, — возможно, он кричал так потому, что за карлистом любой погонится. Но на этот раз, сам того не зная, он оказался прав.

Брат Браулио влетел в открытый подъезд. По деревянной лестнице взбежал на террасу, расположенную на крыше. Оттуда перемахнул на соседнюю крышу. Приземлившись, подвернул лодыжку и едва удержался, чтобы не вскрикнуть от боли. Сухожилие горело. Стиснув зубы, он спрятался под скатом крыши. Вскоре на крыше соседнего здания появились солдаты, огляделись по сторонам, решили, что ошиблись домом, и ушли. Брат Браулио попытался встать — боль была сильной, но терпимой.

Он знал, куда теперь лежит его путь: в дом Асенсио де лас Эраса.

____

Хосефа была напугана: все утро ее мучили головокружение и тошнота. Но хуже всего были непрекращающиеся спазмы в животе и позывы в туалет. Она ни с кем не желала разговаривать и велела подать завтрак в спальню, а не в зеленую гостиную, как обычно. Пока служанка находилась в комнате, Хосефа старательно скрывала недомогание, но, оставшись одна, стала жадно пить. Она знала, что с ней происходит, — читала о симптомах болезни, да и в городе уже больше месяца ни о чем другом не говорили. Она заразилась холерой и, если ей невероятно повезет, выздоровеет через пару недель, а если Фортуна отвернется от нее, то дней через пять умрет. И ни травы, ни знаменитый змеиный корень, ни пиявки не помогут. Поэтому она решила не мучить себя бесполезными снадобьями. Если ее час пробил, она не станет сопротивляться и встретит смерть спокойно. Держась, как всегда, достойно и храбро.