— На войне все средства хороши, — холодно сказал Арнульф: — Мы войдём в город, пока они спят. Возьмём стены, казармы, дворец барона. Когда они проснутся — всё уже будет кончено. Они увидят наши знамёна на башнях и поймут: сопротивление бессмысленно. Альтернатива — сражаться как предлагает Эрвин — разнести стены и город огненными шарами и молниями, ударить ледяными копьями, а потом бросить солдат в штурм. После этого от города останется пепелище. — он покачал головой: — а самый главный капитал Вардосы это не торговый путь и даже не серебряные рудники. Чего будут стоить рудники, если на них некому будет работать? Кто будет спускаться в штольни и извлекать руду? Кто будет топить печи? А? Чего будут стоить производственные цеха, если не будет работников? Квалифицированных мастеров! — молодой король шагнул к своему креслу и извлек из ножен, висящих на нем, свой меч. Полированная сталь блеснула в свете масляных светильников.

— Вот это. — сказал он, держа клинок в руке и давая всем внимательно рассмотреть сверкнувший клинок: — это не просто сталь. Это кованая сварная сталь с присадками, это лучшая сталь королевства. Чтобы выковать такой меч нужна всего неделя. Может меньше. Но для того, чтобы воспитать и выучить мастера, который смог бы выковать такой меч за неделю — нужны десятилетия. Каждый такой человек — и есть настоящее сокровище Вардосы. Взять город штурмом означает погубить десятки, может сотни таких людей. Что останется от города после штурма? Когда он начнет снова приносить прибыль вместо убытков? Когда вырастут новые поколения мастеров? Десятки лет… — он качает головой: — у нас нет этого времени. Вардоса должна приносить мне деньги, оружие и товары сразу же. Немедленно. Иначе вся эта кампания лишь пустая растрата ресурсов.

— Король мудр. — склоняет голову Изольда фон Райн: — я подчиняюсь его воле. Кроме того… Барон Хельмут — умный человек. Он поймёт, что выбора нет. Я уже веду с ним переговоры. Тайно, через посредников. Он колеблется. Но когда увидит, что шансов нет — он примет наши условия. К тому же я веду переговоры и с главами гильдий. Тоже отдельно. Тоже тайно. Старшая Торговая Гильдия уже почти согласна. Они понимают: затяжная осада разорит их. Лучше сдаться сейчас, сохранить товары, дома, жизни. Я обещала им льготы, низкие налоги, защиту.

Арнульф кивнул: — Магистр фон Райн исполняет мою волю. Вардоса мне нужна живой. Мне нужны её серебряные рудники. Её мастерские. И самое главное — её кузницы, её ткачи, её оружейники, её люди. Её торговые пути — на восток, на север, вниз по реке. Её деньги — чтобы кормить армию, строить крепости, готовиться. Мне не нужны трупы и пепел. Это любимое блюдо моего кузена, не мое. — король обводит взглядом присутствующих.

— Вардоса — ключ к восточным землям. Кто контролирует Вардосу — контролирует серебро, торговлю, людей. С Вардосой я смогу финансировать армию. Строить новые крепости на юге. Укреплять границы. Готовиться. — сказал он наконец и сел в свое кресло. Налил сам себе в кубок чистой воды, подняв руку, остановив дернувшегося было солдата, стоящего на страже. Отпил, помолчал, закрыл глаза.

— К чему? — тихо спросил Альберт. Арнульф открыл глаза, нашел его взглядом: — К тому, что грядёт.

Повисла тишина. Теодорих что-то пробормотал себе в бороду, достал лист бумаги и начал что-то лихорадочно писать на нем. Изольда подняла подбородок. Ее лицо оставалось бесстрастным. Альберт сглотнул.

Арнульф продолжил, голос его стал жёстче: — Третья Война с Демонами показала нам неизбежность конфликта. Они вернутся. Рано или поздно. Через десять лет, через двадцать, через пятьдесят. Но вернутся. Портал в Бездну был закрыт, но не уничтожен. Он там. Под печатями. Под магией. Но печати слабеют. Магия истончается. И когда демоны придут снова — а они придут — королевство должно быть готово.

Он ударил кулаком по столу, карты подпрыгнули, Теодорих вздрогнул и выронил свой листок, полез за ним под стол.

— А что мы имеем сейчас? Гартман раздаёт вольности направо и налево! За взятки! Герцог Вальдштейн получил освобождение от призыва за десять тысяч золотых. Граф Ротенберг — право чеканить собственную монету. Барон Кригсхайм — независимость от королевского суда. Каждый играет в свою игру! Копит армии! Интригует! А корона? Корона слабеет! Вольные города не платят налоги! Каждый мелкий феодал вводит свои пошлины на дорогах! Купец везёт товар из Альтенбурга в Нордхайм — платит пошлину десять раз! Десять! Потому что каждый барон, каждый граф хочет свой кусок! Торговля идёт кривыми путями, через горы, через леса, в обход дорог — потому что подорожные пошли стали такими грабительскими, что купцам проще дело с разбойниками иметь!

Он сделал паузу, отдышался: — Королевство разваливается! А Гартман? Он жрёт, пьёт, трахает шлюх и продаёт титулы! Вчера я узнал — он продал баронство какому-то купцу из Вестмарка. Купцу! За двадцать тысяч! Этот человек никогда не держал меч! Не знает, что такое долг, честь, служение! Но теперь он барон! Потому что заплатил!

Изольда тихо заметила: — Он даже не должен был стать королём.

— Его старший брат, Эдмунд, должен был править. Сильный, умный, справедливый. Я помню его. Он был… он был настоящим королём. Но он умер. От чумы. Случайность. Нелепая, жестокая случайность. И трон достался Гартману. Второму сыну. Которого никто не готовил к власти. Которого учили только пировать, охотиться и трахать все что шевелится, жирный, никчемный боров!

Король усмехнулся — горько, зло: — И вот результат. Толстый дурак на троне. Королевство на краю пропасти. А я должен был стоять в стороне? Смотреть, как всё рушится? Как демоны вернутся, а встретить их будет некому, потому что королевство развалится раньше? Это меня обвиняют в измене?

— Нет, — твёрдо сказала Изольда: — Ваше Величество все сделали верно. Вы слишком добры к предателям королевства. Я бы на вашем месте выжгла предательство каленым железом. До седьмого колена.

Арнульф посмотрел на неё — благодарно, почти тепло. Потом отвернулся.