Арнульф взял письмо, сломал печать, развернул.

Почерк был крупным, небрежным, местами расплывшимся — видимо, Гартман писал пьяным.

'Кузен.

Хватит этой детской игры. Ты не выиграешь. У меня армия больше. Денег больше. Союзников больше. Ты — мелкий бунтарь, который возомнил себя героем.

Сдайся. Сейчас. Пока не поздно. Я помилую тебя за твою измену, я же добрый король. Дам земли на севере, титул герцога, место при дворе. Сможешь жить спокойно, богато, в почёте. Даже найду тебе хорошую невесту — может, одну из дочерей Вальдштейна. С приданым.

Продолжишь эту глупость — умрёшь. Как предатель. Как мятежник. Под пытками. Твоя голова будет гнить на пике у ворот столицы. А твоё имя станет проклятием. Детей будут пугать: «Вот придёт Арнульф Предатель и заберёт тебя!»

Выбор за тобой, кузен. Но выбирай быстро. Моё терпение не бесконечно.

Гартман IV, король Латераны, Защитник Веры, Повелитель Семи Земель, Хранитель Престола'.

Арнульф медленно, очень медленно скомкал письмо.

Потом швырнул его в жаровню.

Бумага вспыхнула, почернела, превратилась в пепел.

Он смотрел на огонь. Языки пламени лизали угли. Дым поднимался к потолку шатра, расползался, исчез.

«Помилую тебя за твою измену».

Слова Гартмана эхом отдавались в голове.

«Помилую».

Арнульф сжал кулаки. Как будто он имеет право прощать. И вдруг — как удар — нахлынули воспоминания. Большой зал. Пир. Ему тринадцать лет. Столы ломятся от еды. Жареные лебеди, кабаны, горы фруктов, реки вина. Музыканты играют. Придворные смеются, танцуют. Всё сияет, всё блестит.

Гартман сидит на высоком кресле — уже тогда толстый, красный, пьяный. Рядом — какая-то девка с огромной грудью, он лапает её прямо за столом, и ему плевать, что все видят.

Арнульф стоит в стороне. Младший кузен. В чёрном камзоле, слишком большом — донашивает за старшим братом. Худой, неловкий, не знает, куда деть руки. Гартман замечает его. Глаза пьяные, блестящие.

«Эй! Эй, Арни! Иди сюда!»

Арнульф замирает. Не хочет. Но отказать нельзя. Гартман — наследник престола, обаятельный, веселый, популярный.

Он подходит.

«Поближе, поближе, не бойся!» — Гартман хохочет, хлопает по столу.

Арнульф подходит ближе.

«Принеси мне вина! Кубок там, видишь? Давай, живее!»

Арнульф стоит, не понимая. Он не слуга. Он принц. Пусть младший, но принц.

«Ты глухой?! — Гартман орёт, заливаясь смехом. — Вина! Принеси!»

Зал затихает. Все смотрят.

Арнульф медленно идёт к столу, берёт тяжёлый серебряный кубок, несёт Гартману.

«Вот так, молодец! Видите, какой послушный!» — Гартман забирает кубок, отпивает, потом вдруг — резко — выливает остаток на голову Арнульфу. Холодное, липкое вино стекает по лицу, по шее, пропитывает одежду.

«Эй, Арни! Маленький принц! Вот тебе корона!» Зал взрывается хохотом. Придворные, рыцари, дамы — все. Смеются. Показывают пальцами. Арнульф стоит. Весь в вине. Красный от унижения. Руки дрожат. Хочет ударить. Хочет схватить нож со стола и воткнуть Гартману в толстую шею. Но не может.

«Что встал? Иди, иди, вытрись где-нибудь!» — Гартман махает рукой, уже потеряв интерес, тянется к девке. Арнульф уходит. Медленно. Под смех, под шёпот, под взгляды.

И клянётся. Клянётся, что когда-нибудь…

Арнульф резко открыл глаза, осознал, что сжимает подлокотники кресла так сильно, что дерево скрипит. Нет, думает он, не из-за этого. Не из-за вина на голове я воюю.

Но воспоминания не останавливались.

Другая комната. Маленькая. Душная. Пахнет болезнью и чем-то горьким — травами, которые уже не помогают. Мать лежит на постели — бледная, худая, почти прозрачная. Кожа натянута на кости. Дышит тяжело, с хрипом. Глаза ввалились.

Ему шестнадцать. Он стоит рядом, держит её за руку. Холодную. Слабую.

«Арни… — шепчет она. — Сынок…»

«Я здесь, мама. Я здесь».

«Не плачь… всё будет хорошо…»

Но он знает — не будет. Лекарство дорогое. Целитель лучший в королевстве — служит только королевской семье. Нужно разрешение. Нужны деньги.

Он идёт к Гартману. Кабинет. Роскошный, с гобеленами, коврами, золочёной мебелью. Пахнет духами и вином. Гартман сидит за столом, листает какие-то бумаги. Рядом стоит кубок — снова вино. Всегда вино.

«Дорогой кузен… — Арнульф стоит в дверях, сжимает шляпу в руках. — Мне нужна помощь».