— Я спасу это королевство. — тихо сказал он: — Даже если придётся сломать старый порядок. Даже если придётся стать тираном в глазах тех, кто не видит дальше своего носа. Я создам централизованную власть. Один король. Один закон. Одна армия. Единая экономическая зона — без пошлин, без поборов, без барьеров. Торговля будет свободной. Дороги — безопасными. Города — процветающими. И армия будет сильной. Готовой. Когда демоны вернутся — мы встретим их не толпой разрозненных феодалов, каждый из которых думает только о себе, а единой стеной. Железной. Несокрушимой.

Альберт медленно кивнул: — Я понимаю, ваше величество. И я с вами. Но… но эта магия… «Поцелуй Мораны»… Если люди умрут…

— Умрут, — жёстко сказал Арнульф: — обязательно умрут. По расчетам магистра Теодориха — две тысячи. Может, больше. Но если я не возьму Вардосу без разрушений — умрут десятки тысяч. В затяжной осаде. В голоде. В штурме. А потом — в новых войнах. Потому что, если я проиграю — Гартман останется у власти. И королевство рухнет. И когда демоны придут — некому будет их остановить. И тогда умрут не тысячи. Миллионы.

Он посмотрел на кардинала — прямо, не мигая: — Я жертвую двумя тысячами, чтобы спасти миллионы. И делаю это сознательно. Потому что я — король. И это моя ответственность. Я не имею права быть мягким. Не имею права колебаться. Я должен делать то, что нужно. Даже если это будет стоить мне моей души.

Альберт долго молчал. Потом медленно, тяжело кивнул: — Да будет воля ваша, ваше величество. Триада рассудит нас всех. Но я верю — вы делаете правильно.

Арнульф выдохнул. Повернулся к Теодориху:

— Три дня?

— Три дня, — подтвердил архимаг.

— Хорошо. Готовь ритуал. Изольда, ты ему поможешь.

— Конечно, — кивнула она.

— Изольда, а ты — продолжай переговоры с главами гильдий. Обещай что угодно. Деньги, титулы, льготы, освобождение от налогов на пять лет. Мне нужно, чтобы они открыли ворота изнутри, тогда и ритуал не будет нужен. Или хотя бы задумались об этом… не сопротивлялись так решительно. С паршивой овцы хоть шерсти клок…

— Будет сделано.

— Свободны.

Они поднялись, поклонились и вышли.

Осталась только Изольда. Она задержалась у двери, обернулась назад: — Ваше величество…

Арнульф поднял брови: — Говори.

— Мне доложили… в городе появился странный воин. Женщина. В серебряных доспехах. Дерётся как демон. Сила нечеловеческая. Люди называют её Безымянной. Говорят, что она — паладин из южных орденов.

Арнульф нахмурился: — Паладин? Здесь? Откуда?

— Не знаю. — магистр фон Райн пожимает плечами и ее темно-синяя мантия будто случайно спадает вниз, обнажая плечо: — Она не говорит, не снимает шлем. Появилась внезапно. В первый же большой штурм. Держала пролом в восточной стене в одиночку, пока не подошло подкрепление. Наши люди видели — она убивала одним ударом. Она опасна для нашего плана.

Арнульф подошёл ближе: — Ты думаешь, это правда паладин?

— Не знаю. Ваше Величество принял меня к себе на службу ради того что я знаю. Потому я не буду говорить то, о чем не знаю. Но Паладин Святого Ордена так далеко на север? Очень вряд ли. У них на юге свои войны. Однако если это все же Паладин…

— Договаривай. — приказывает Арнульф.

— Магистр Теодорих неправ. «Поцелуй Мораны» — это чистейшая некромантия, пусть и обращенная против живых. Паладины чувствуют темную магию, могут ее разрушать. Они… поразительно эффективны в рассеивании ритуалов и заклятий. Это… трудно объяснить Ваше Величество.

— А ты попробуй.

— Наверное… наверное это можно описать как «камень-ножницы-бумага». Светлая магия всегда бьет темную. Темная — бьет стихийные техники. В стихиях Вода гасит Огонь, а Огонь…

— Ладно, я понял. — поднимает ладонь Арнульф: — Паладин она или нет — не важно. Если она угроза ритуалу — устрани. Пошли лучших. Пусть выманят её из города. Или подберутся ночью. Или отравят. Мне всё равно как. Главное — чтобы через три дня её не было. Сделаешь?

Изольда склонила голову: — Я приложу усилия, Ваше Величество. И еще…

— Да?

— Вам… необязательно коротать ночи в одиночестве. У меня тоже… весьма комфортабельный шатер… — прошептала она и вышла, откинув полог.

Арнульф остался один. Он подошёл к столу, сел, откинулся на спинку стула. Закрыл глаза, потёр переносицу. Паладин. Чёрт. Еще и Изольда со своими попытками пробраться к нему в постель… конечно же для того, чтобы закрепить свое положение. Отказывать в резкой форме нельзя, она все же маг Пятого Круга, если такая затаит обиду — будет плохо. Он вздохнул и потер лоб. Взглянул на стол. На столе лежало письмо. Запечатанное красным воском с гербом — золотой короной и скрещёнными мечами. Герб Гартмана. Доставили сегодня.