— Ага, туда, — подтверждаю я.

Мое сердце бешено колотится, а в горле так сухо и саднит, что кажется, будто его почистили наждачной бумагой.

Взявшись за руки, мы входим в подвальное помещение и нащупываем путь сквозь полную темноту к блоку предохранителей. Мой страх еще больше возрос.

Что-то вот-вот случится.

Кончики его пальцев с глухим стуком ударяются о пластик дверцы. Раздается слабый скрип, за ним вновь тишина.

— Да, пробки вылетели, — замечает Фил, придирчиво осматривая нутро щитка в свете телефонного фонарика. — Причем все сразу, — нерешительно добавляет он. — По-моему, их целенаправленно вырубили. Это ведь не ты сделала?

Заданный негромким голосом вопрос для меня подобен грому средь ясного неба.

— Я? Фил, черт побери. Я все это время была рядом с тобой. И зачем мне это, скажи?

— Лу…

— Думаешь, я…

Мне больно заканчивать эту фразу. Стоило только подумать, что хоть кто-то не будет вести себя, как Джози, подозревая не пойми в чем, и вот тебе на…

— Сейчас попробую все снова включить, — наконец сообщает Фил, после того как мы проводим в напряженном молчании, кажется, целую вечность.

Я равнодушно пожимаю плечами, и у меня снова возникает плохое предчувствие. Что-то произойдет, когда свет вернется. Что-то ужасное.

Слышу несколько щелчков, потом — тишина. Словно время замерло. Потом мы с Филом синхронно выдыхаем. Наверху со звуковым сигналом оживает холодильник.

Мы поднимаемся из подвала, и я первым делом включаю маленькую лампу, чтобы по коридору распространился хоть какой-то, пусть даже тусклый свет. Вконец измученная, вытираю лоб и прислоняюсь бедром к низкой полке.

— Если это не ты вырубила электричество, значит, это сделал кто-то другой.

После слов Фила все мое облегчение растворяется в воздухе.

— Значит, кто-то был в доме, — продолжает он. — Возможно, он все еще здесь.

В этот момент я ненавижу его. Как он может говорить так невозмутимо, когда я в плену у этого кошмара наяву? Ему что, нравится вот так распалять мой страх?

— Для тебя это просто страшная игра, из которой ты можешь выйти в любой момент, верно? — огрызаюсь я.

— Лу, — в ужасе выдыхает он. — С чего ты взяла? Нет!

— Естественно! В конце концов ты покинешь мой дом, вернешься в свою безопасную квартиру, и никто не будет преследовать тебя. Ведь никто не собирается тебя убивать или сводить с ума. Ты закроешь за собой дверь и с приятной дрожью вспомнишь жуткий опыт с полоумной клиенткой. Но для меня этот ужас продолжается. До нулевого дня. После этого дня я уже больше никогда не открою тебе дверь, Фил. Никакой больше сирени. Никаких глупых ароматических свеч. — Горло сдавливает, я еле борюсь со слезами.

Фил ничего не говорит, вместо этого он крепко обнимает меня. Я опускаю голову на его грудь, чувствую мягкую ткань его рубашки под своей щекой и слышу ровный стук его сердца. Он вдыхает, словно собираясь что-то сказать, но вдруг замирает.

— Что это за звук? — недоумевающе спрашивает он.

Я отстраняюсь от него и внимательно прислушиваюсь. Все скрипы и постукивания моего дома до того привычны, что я уже почти не замечаю их. Но сейчас звук и впрямь настораживает. Сначала я не могу сказать, откуда он исходит, но в конце концов я понимаю, что это гудение микроволновки. У Фила очень хороший слух.

— Да это всего-навсего… — начинаю я, и тут же осознаю кое-что.

Мой преследователь был в доме, пока мы искали Моцарта в лесу. Он подстроил все так, чтобы микроволновка заработала, как только электричество вернется. И я не хочу знать, что там внутри…

Чувствую, как вся кровь отливает от моего лица. Ужасное подозрение буквально лишает воздуха.

— …микроволновка, — глухо выдавливаю я.

Фил сразу понимает. Наши взгляды встречаются, и я вижу тот же ужас на его лице, что и у меня. Не могу шевельнуться — меня парализовал страх. Только когда Фил касается моего плеча, оцепенение спадает и удается пройти на кухню.

Я не включаю света — горит только лампочка позади нас. И лампочка внутри микроволновки, превращающая окошко на дверце в лист желтоватой бумаги. Останавливаюсь на пороге и боюсь посмотреть, что там, а Фил тем временем быстро зажигает люстру.

В ту же секунду устройство издает продолжительный звуковой сигнал.

Жужжание стихает. Бац — и мертвая тишина.

Слишком поздно.

Я вцепляюсь в руку Фила, судорожно сдавливаю ее.

Не хочу думать о том, что лежит в микроволновке, не хочу знать…