Я удивленно поднимаю брови.

— Давай, — вылетает у меня спонтанно, слишком уж заманчива перспектива чьей-то компании. Кроме того, четыре глаза видят больше, чем два. — Это было бы замечательно. Спасибо тебе заранее.

Он явно доволен моим ответом, и на его лице расплывается улыбка.

— Я могу быть здесь около четырех тридцати, — отвечает он. — Или чуть позже, если хочешь, чтобы я приготовил нам на двоих ужин.

— Это было бы здорово, — столь же спонтанно соглашаюсь я, потому что, когда он заговаривает об ужине, я понимаю, что ничего не ела со вчерашнего дня. — Захватишь заодно что-нибудь выпить? — спрашиваю я, так как больше не доверяю никакой еде в своем доме.

— Конечно, — кивает Фил и шутливо поднимает руку. — Ну, увидимся. Или… хочешь поехать со мной?

Я качаю головой:

— Увы, у меня тут еще есть дела.

Само собой, я лгу. Когда Фил незадолго до пяти паркует свою «ауди» позади моего «фиата», он застает меня точно в таком же виде (и, боюсь, даже в той же позе), как оставил.

— А вот и я! — Он неуклюже стоит рядом с моей машиной, держа в руках стопку коробок с пиццей, поверх которых балансируют две бутылки.

Я вылезаю и невольно потягиваюсь — ноги и спина как чужие. Меня поражает, как Фил изменился. Вместо грязно-зеленых брюк-карго и рубашки-поло он теперь в выцветших светло-синих джинсах и белой рубашке под коричневой кожаной курткой. То есть выглядит он уже не как мой постоянный курьер, а как очень даже привлекательный мужчина.

— Что ж, Фил, пошли проведаем мой дом, — говорю я неохотно, подхватываю сумку с пассажирского сиденья и запираю машину. Улавливаю запах лосьона после бритья, смешанный с запахом пиццы, который исходит от коробок в его руках.

Пока мы стоим в коридоре, он вопросительно оглядывается:

— С чего начнем?

— Не возражаешь, если мы совершим небольшую экскурсию? — спрашиваю я, четко понимая, как странно звучит мой вопрос. — Просто чтобы убедиться…

— Что мы одни? — подхватывает он мою фразу. — Конечно. Нет проблем.

Следующие четверть часа мы осматриваем каждую комнату, а когда располагаемся в гостиной с пиццей, белым вином и колой, я уже чувствую себя намного лучше.

— Я не знал, какие начинки тебе нравятся, — говорит Фил, ставя коробки и бутылки на кофейный столик. — Так что принес на свой выбор.

Я весело фыркаю и поднимаю крышку верхней коробки.

— «Салями», «Гавайская», «Маргарита» и «Апокалиптика», хотя последнюю я выбрал только из-за дурацкого названия, — признается он.

— Фил… ты же понимаешь, что нас только двое, да? — уточняю я, с трудом сдерживая смех, когда по его лицу расползается смущенное выражение. — Все нормально. Кину излишек в морозилку. Вообще, у тебя крутой вкус. Мне всегда хотелось попробовать эту зловещую «Апокалиптику». Звучит как что-то оч-чень оригинальное, правда же?

— Правда, — с облегчением отвечает он и небрежно бросает рюкзак в угол комнаты.

Молча наблюдаю за ним, чувствуя неуверенный оптимизм: следующие несколько часов я проведу не одна.

После того как я приношу из кухни два стакана и нож для пиццы, мы садимся на пол перед журнальным столиком и принимаемся за ужин.

— Ладно, — наконец начинает он после того, как мы на пару разделались с пиццей. — Хочешь сказать, он не просто убежал?

Мне приходится держать себя в руках, чтобы не вздрогнуть от слов Фила.

Моцарт убежал?

Если так, то кто пришел к ней домой вместо него?

— Кто? — сдавленным голосом уточняю я.

— Твой кот, — отвечает он, отодвигая коробку в центр стола. — Ты сказала мне ранее, что он куда-то запропастился.

— Все так, — говорю я, надеясь, что он не заметил моей неуверенности. Нет, все-таки не стоило столько раз перечитывать то ужасное последнее письмо.

— Когда ты в последний раз видела его?

— До того, как выгнала своего босса, — бормочу я. — Утром понедельника.

— Это был твой босс? — недоверчиво спрашивает Фил и смеется, глядя мне в лицо. — Ладно, о’кей, допустим. Но вел ли себя Моцарт до этого момента нормально? Он ведь у тебя не гулящий, так?

Я киваю:

— Он домашний кот, из тех, кто не проявляет ни малейшего интереса к улице. Однажды он даже сел перед открытой дверью террасы и выглянул в сад, а выходить не стал. Тотальный домосед. Это для него норма, но… в последние несколько недель тут ничего не происходит нормально.

— Что ты имеешь в виду? Это как-то связано с тем человеком, что вломился в дом?

Я медлю с ответом. Должна ли я обременять его этим дерьмом? До сих пор вечер был таким расслабляющим, и я невероятно благодарна Филу за компанию. Если я отвечу ему честно, настроение улетучится одним махом.

— Иногда неплохо довериться незнакомцу. У незнакомцев более нейтральный взгляд на вещи, — мягко говорит Фил.

Его слова сметают остатки моей нерешительности, и в течение следующих тридцати минут я рассказываю ему все, начиная с первого письма и ссылки на прошлое, заканчивая инцидентом с таймером-яйцом и вчерашним звонком с моего стационарного радиотелефона.