Сажусь и пальцами распутываю кудри, затем откидываю одеяло, встаю и тихонько пробираюсь в ванную. Когда двадцать минут спустя я возвращаюсь в спальню в джинсах и рубашке, только что из душа, Фил уже не спит.

— Доброе утро, — говорит он мне с кривой улыбкой, и я с облегчением замечаю, что он тоже успел одеться. — Как спалось?

— Прекрасно, — отвечаю я и беру с прикроватной тумбочки телефон.

Фил запихивает свой мобильник в карман и идет ванную, что дает мне возможность заправить постель и сложить раскладушку. По возвращении он окидывает меня таким серьезным взглядом, что мне сразу становится не по себе. Мы молча спускаемся на кухню, где я готовлю себе кофе, а Фил заваривает чай.

— Что будешь на завтрак? — спрашиваю я, и вопрос поначалу озадачивает его.

— Ох, Лу, я никогда не завтракаю. Обычно у меня нет на это времени. — Он смотрит на часы. — Обычно в это время я уже еду на работу. Как же хорошо, что сегодня у нас воскресенье…

— Я тоже обычно не завтракаю. Только когда у меня гости, — отвечаю я, пожимая плечами и отпивая кофе.

— Ты уже проверила свой почтовый ящик?

Я чуть не выплевываю кофе обратно в чашку. Если бы я не рассказала ему вчера обо всех своих злоключениях, то прожила бы чуть дольше в хрупком мире грез, где Фил — просто хороший друг, припозднившийся и оставшийся на ночлег. Но вопрос заставляет меня взглянуть правде в глаза, и теперь я понимаю, почему он так странно смотрел на меня: слишком уж беспечной на фоне недавних кошмаров я ему показалась. Слишком уж… оторванной от реальности.

— Нет, я… — Останавливаюсь. — На улице еще темно. Письма обычно не приходят так рано… — Обман дает мне немного времени, прежде чем столкнуться с очередным сценарием моей смерти.

Фил сочувственно улыбается мне — он легко раскусил мою ложь.

— Но тебе же придется проверить, не так ли? Нужно убедиться, можно ли считать вчерашний переполох закрытием темы предыдущего послания. — Он проводит пальцем по краю чашки. — Чем раньше все проясним, тем лучше, так?

Я на мгновение закрываю глаза.

— Ты прав, — коротко отвечаю ему и плетусь наверх за ноутбуком, оставленным в спальне.

И ведь действительно он прав, да так прав, что даже не позлишься на него за это толком. К тому же Бекки хотела связаться со мной с утра пораньше, и если я к тому времени успею получить очередную порцию угроз, смогу и с ней обсудить подробности.

Вернувшись на кухню, ставлю ноутбук на стол. Пока он загружается, я не могу выкинуть слова Фила из головы.

Нужно убедиться, можно ли считать вчерашний переполох закрытием темы предыдущего послания.

Что, если это не так и мне еще предстоит увидеть… Моцарта до сих пор нет. Я не знаю, на что надеяться. Наверное, лучше новая электронная пугалка, чем Моцарт, ставший безвинной жертвой этого психопата.

Когда я открываю почту и вижу непрочитанное письмо со знакомой темой, то против воли вздыхаю с облегчением.

Ужас продолжается, но хотя бы есть возможность, что перепуганный Моцарт где-то прячется. Если б я только знала, где…

— Ну так что? — спрашивает Фил, о чьем присутствии я почти успела забыть.

— Новое письмо с новой историей, — говорю я, заставляя его смиренно, но с явным сожалением вздохнуть.

— Будешь читать?

— Конечно. — Я даже не раздумываю в этот раз. Все равно от этого не уйти. С Филом под боком мне будет хотя бы спокойнее, я уже не одна. — «Луиза умерла в липкой прохладе приближающегося утра», — начинаю я чтение, и мне приходится несколько раз откашляться. Когда произносишь такие слова вслух, они делаются пугающе реальными.

Спонтанно поворачиваю ноутбук, чтобы Фил тоже мог читать. Сделав несколько шагов, он оказывается позади меня и смотрит через мое плечо на экран.