Шрифт:
Джаго снова коснулся куртки мичмана.
«Пойдем проверим твою ногу. Нам ведь всё равно нужен свежий воздух после всего этого!»
Нейпир оглянулся от двери и увидел, что Йовейл пристально смотрит на него, аккуратно сжимая в зубах свежее перо, и явно шокированный грубым замечанием Джаго. В его взгляде читалось неодобрение.
Но он подмигнул.
Они стояли бок о бок, осознавая тишину, слышную лишь их шаги в проходе, когда они выходили из главного входа. Небо прояснилось ещё утром, прямо по ту сторону залива. Настолько яркое, что здесь, в прохладе приходской церкви короля Карла Мученика, требовалось время, чтобы отличить тень от реальности. Свет проникал сквозь арочные окна, отражался на рядах скамей и озарял большой крест и подсвечники на главном алтаре.
В одной из часовен были выставлены выцветшие знамёна и флаги – напоминание о старых кораблях и людях, сражавшихся на них. Ловенна рассказала ему о том времени, когда она была здесь с Нэнси, и они случайно встретили Томаса Херрика, старого друга его дяди. Какой поворот судьбы свёл их?
И скамья, на которой сидела Ловенна в тот день, и их руки осмеливались соприкоснуться, и некому было предупредить или отговорить. Когда они вернулись в старый дом, а его ждал призыв на службу.
И в тот день, когда эта же церковь была переполнена, чтобы почтить память и почтить память самого знаменитого сына Фалмута, сэра Ричарда Болито. Флаги были приспущены, а фрегат «Непревзойдённый»… мой корабль… дал салют на якорной стоянке. Кэтрин была рядом с ним.
Адам коснулся её руки и почувствовал, как она сняла перчатку, её пальцы были тёплыми и отзывчивыми. Никаких слов. Некоторые сказали бы, что они были вместе так мало. Или, может быть, для этого момента просто не было подходящих.
Затем он повернулся и посмотрел на неё: её волосы отражали свет витражей, её тёмные глаза всё ещё были в тени. Он услышал шорох бумаги и приглушённый кашель. Эта большая церковь, неотъемлемая часть Фалмута, никогда не пустовала.
Лишь несколько безымянных фигур, склонивших головы, ищущих покоя или отдохновения от повседневных дел. От самой жизни.
Сегодня она была одета в бледно-серое, мягкое, свободное платье, напоминавшее ему об их первой встрече. Сомнения, неуверенность; возможно, они оба боялись.
Он сказал: «Я люблю тебя, Ловенна».
Её пальцы двигались в его руке. «Мы действительно здесь?»
Только шепот, но одна из склоненных голов подняла голову и откашлялась.
«Мне так много хочется сказать…»
Где-то наверху, в другом мире, начали бить часы.
А вдруг что-то пойдёт не так? Она ещё может передумать.
Они почти не оставались наедине. Столько дел нужно было сделать, да ещё и для видимости, как сказала Нэнси. Она отнеслась к этому легкомысленно, но она была серьезна.
Ловенна наверняка думала об этом, ведь вокруг столько напоминаний о прошлом. Знаменитые имена, великие события, как гордые, так и трагичные, но всегда с неизбежной печалью.
Он подумал обо всех кораблях, которые знал. Каждый из них забрал часть его и остался частью. Что же она хотела? Взгляды, слухи? Как лезвие сабли о камень, каждая версия истории оттачивалась от пересказа. Он протянул руку и взял её за плечи, так что они оказались лицом к лицу. Он почувствовал сопротивление, неуверенность, но прежде чем он успел заговорить, она прошептала: «Возьми меня, Адам. Мне всё равно».
Они оба обернулись, когда голос раздался откуда-то, словно эхо.
«Простите, что заставил вас ждать? Время всегда в цене, когда мы им особенно дорожим».
Крупный мужчина с густыми белыми бровями взял их под руки и повернул к двери у часовни, словно, подумал Адам, они были друзьями много лет.
«Так что давайте не будем тратить время попусту, ладно? Мы немного посидим и обдумаем варианты, а?»
Он провел их в небольшую, обставленную по-спартански комнату, похожую на камеру в Адмиралтействе.
Старший викарий был резковат, прямолинеен и прямолинеен.
Нэнси предупредила его, что он может быть удивлен.
В этой церкви уже более двадцати лет был один и тот же настоятель, но, насколько ей известно, он ни разу не посетил Фалмут. Однако при ней всегда был хороший и надёжный викарий.
Он говорил: «Я прочитал ваше письмо, капитан Болито, и леди Роксби подробно информировала меня об обстоятельствах вашей свадьбы и о вашем намерении. Она очень добрая женщина, которая никогда не бывает слишком занята, чтобы не предложить свою помощь на благо нашего прихода».
Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе. Внешне он выглядел безразличным, но Адам чувствовал, что ему почти ничего не не хватает.
«Последний заказ был сокращён. Жду распоряжений…»
Одна рука слегка приподнята. «Ваши недавние подвиги хорошо известны. Многие полагают, что вы могли бы ожидать, даже требовать, освобождения от службы. Сейчас у нас мир. Но мы не должны больше позволять себе быть самоуспокоенными или неосторожными».
Массивные брови нахмурились. «Мы, в Церкви, тоже должны держать оружие, так сказать, и быть готовыми». Он поднял взгляд на сводчатый потолок и пропел: «Бога и флот мы почитаем, когда грозит опасность, но не раньше». И усмехнулся. «Не помню, кто это сказал, но, к сожалению, это всё ещё правда».