Среди нарциссов молодая девушка наблюдала, как первые солнечные лучи коснулись задней части кареты.

Ей хотелось плакать, потому что сердце её разрывалось. Но ничего не вышло.

6. ЗОЛОТИСТАЯ РЖАНКА

«ВОТ ОНА ЛЕЖИТ!» Болито наклонился вперед и указал на судно, которое должно было доставить их к Мысу, его глаза светились профессиональным интересом.

Олдэй хмыкнул. «Баркентина». Он прищурился, когда водянистый луч солнца заиграл на позолоченных пряниках вокруг её кормы и на её имени, тоже золотом выведенном на скошенном прилавке. «Как её зовут, сэр Ричард? У меня опять глаза разболелись».

Болито тепло взглянул на него. Он знал, что Олдэй не умеет читать, но он мог запомнить написание названия корабля и никогда его не забыть. Мы оба притворяемся. «Это „Золотистая ржанка“». Они ухмыльнулись друг другу, словно заговорщики. «Когда-то в старой Королевской Норфолкской пакетботской компании».

Кэтрин наблюдала за их интимным диалогом и удивлялась, как подобные вещи могли её трогать. И на этот раз они были вместе. Делясь этим; или, как она сказала ему сегодня утром, когда они любовались рассветом, а Кин гулял по саду, это будет Любовь под маской долга.

Болито было странно приближаться к судну без официального приёма в порту. Наверху находилось несколько человек, а коричневые паруса баркентины свободно развевались, словно птица, готовящаяся к взлёту. Он узнал маленькую фигурку Оззарда рядом с фигурой огромного человека, который, как он предположил, был Сэмюэлем Безантом, капитаном судна. В отличие от большинства членов экипажа «Золотистой ржанки», он командовал им ещё до того, как судно поступило под действие Адмиралтейства, в те ранние дни, когда Террор и ежедневная резня на гильотинах заливали площади Франции кровью.

Капитаны этих пакетботов, как и капитаны знаменитого флота Фалмута, были настоящими профессиональными моряками. Из Англии в Америку, на Ямайку и Карибские острова, в Испанский Мейн, а теперь и к мысу Доброй Надежды. После службы в Адмиралтействе большинство из них были оборудованы каютами для чиновников – офицеров, а иногда и их жён – и отправлены в самые отдалённые уголки растущей империи короля.

Болито рассказали, что «Золотистая ржанка» начинала свою жизнь как барк, но была урезана до нынешнего, более удобного такелажа, чтобы она могла идти почти против ветра, но при этом требовала меньшего количества людей для настройки и установки парусов. Только на фок-мачте, где всё ещё висел старый фирменный шкентель, у неё было прямое парусное вооружение. На гроте и бизани она несла огромные косые паруса, которыми, по большей части, можно было управлять с палубы.

Кин резко развернулся как раз перед тем, как лодка прошла мимо кормы судна, и в этот момент он потерял причал из виду.

Кэтрин тоже это видела, видела боль в его испытующем взгляде, словно он все еще ожидал увидеть там Зенорию вместе с остальными: бездельниками, старыми моряками и теми, у кого была драгоценная защита, оберегавшая их от кораблей короля.

Она тихо сказала: «Ты для неё всё, Вэл. Ей нужно только время».

Неподалёку на якоре стоял фрегат, и морские пехотинцы в алых мундирах с подозрением наблюдали за толпой береговых шлюпок. Товары для моряков. Ножи, табак, трубки – всё, что могло смягчить суровую реальность дисциплины и опасности.

Она коснулась груди, но сердце её снова успокоилось. Она подумала, что это, возможно, Анемона Адама. Но нет. Она прекрасно понимала, как легко их может тянуть друг к другу. Оба из Западной Англии, обоих терзали горькие воспоминания. Она посмотрела на волевой профиль Болито и захотела прикоснуться к нему. Они стали ближе друг к другу по возрасту. Но любовь, или, точнее, опасность любви, была чем-то совсем иным.

Она затянула шнурок, стягивающий тёмно-зелёный капюшон на её голове. Люди часто говорили о её возрасте, о том, что она моложе Ричарда. Она вдруг рассердилась. Ну и пусть, чёрт побери. По крайней мере, на время он избавится от всего этого.

Лучник опустил весло и зацепил цепи, а двое матросов легко прыгнули в шлюпку, чтобы прикрепить снасти к оставшимся ящикам. Огромная фигура капитана не двигалась, пока Кэтрин не подняли на борт. Затем он хриплым голосом произнес: «Добро пожаловать на борт „Золотистой ржанки“…» Он снял потрёпанную шляпу с копны лохматых седых волос. «Э-э… миледи!»

Она видела, как Софи с явным волнением наблюдает за происходящим, весьма довольная смущением Сэмюэля Безанта.

Она улыбнулась. «Красивый корабль». Затем, разделяя этот момент, она высвободила шнур и откинула капюшон назад на плечи. Матросы, работавшие у бизань-мачты, обернулись; один из них уронил штырь, что вызвало мгновенную угрозу со стороны боцманского помощника.

Безант повернулся к Болито: «Видите ли, сэр Ричард, мне сообщили остальные приказы только после того, как ваш лейтенант поднялся на борт».

Болито сказал: «Теперь все ясно?»

Высокий мужчина обернулся и нахмурился, глядя на свою прекрасную пассажирку, волосы которой развевались на ветру с моря.

«Просто большинство моих людей не были на берегу целую вечность, сэр Ричард, и они неопытны в общении с такими людьми, как настоящая леди. Я бы не доверял некоторым болванам больше, чем я могу поставить якорь!»