Адам улыбнулся, но его голос был грустным, когда он ответил: «Я жил в трущобах, пока не умерла моя мать. У неё не было ничего, кроме тела, которое она отдала своим „джентльменам“, чтобы сохранить нам жизнь». Он опустил глаза. «Прости меня, Зенория, я не хотел тебя обидеть. Мне нужно всё, что угодно, только не это».

Она коснулась его руки и тихо сказала: «Это мне нужно извиниться. Похоже, жизнь была тяжёлой для нас обоих поначалу».

Он посмотрел на ее руку на своем манжете, на кольцо Кина, тускло поблескивающее в лучах солнца.

Он сказал: «Я рад, что вы здесь. Может быть, я зайду к вам, если мой корабль в гавани?»

Она подошла к окну и посмотрела на сад и склон холма за ним.

«Как ты можешь спрашивать?» Она повернулась, обрамлённая деревьями, и её глаза смеялись над ним. «Это твой дом, не так ли?»

Фергюсон вышел из комнаты и обнаружил, что его жена, работавшая здесь экономкой, обсуждает овощи с поваром.

«Как он, Брайан? Он останется на некоторое время?»

Кухарка, извинившись, вернулась на кухню, и Фергюсон сказал: «Думаю, он останется, Грейс». Он обернулся и услышал смех девушки, ведь она была всего лишь девушкой. «Надеюсь, сэр Ричард скоро придёт». Про себя он добавил: «И леди Кэтрин». Она будет знать, что делать.

Его жена улыбнулась. «Снова все вместе. Снова настоящий дом. Я пойду и позабочусь обо всём».

Фергюсон смотрел вслед ее пухлой фигуре, вспоминая, как она ухаживала за ним и ухаживала за ним, когда он вернулся с войны без руки.

Если бы всё было так, как верила Грейс. Но однажды, неизбежно, новости придут. Он взглянул на ближайший портрет у лестницы – капитан Дэвид Болито, погибший, сражаясь с пиратами у берегов Африки. На нём был фамильный меч. Тогда он был новым, сделанным по его собственному эскизу. Как и все остальные портреты, он ждал, когда к ним присоединится последний Болито. Это очень огорчало Фергюсона, но, возможно, он не доживёт до этого. Он последовал за голосами в библиотеку и увидел, как капитан Адам предлагает Зенории свою руку в качестве опоры, пока она стоит на ступеньках, разглядывая книги, которые, вероятно, не трогали годами.

«Боже мой, — подумал он, — они так подходят друг другу». Это открытие потрясло его сильнее, чем он мог себе представить.

Адам обернулся и увидел его. «Я останусь на некоторое время, Брайан. Моему достойному первому лейтенанту этот опыт будет полезен!»

Фергюсон ничего не мог сказать Грейс; да она ему и не поверила бы. Она видела хорошее почти в каждом.

Значит, целый день? Но его уже не будет здесь, чтобы давать советы или подбадривать, как только корабль отплывёт к Мысу.

Адам даже не заметил ухода Фергюсона. «Раз уж вы уже в амазонке, позвольте мне проводить вас в замок? Это нагуляет нам обоим аппетит, достойный стола миссис Фергюсон!»

В коридоре послышались шаги, и он увидел лейтенанта Дженура, который неуверенно смотрел на него.

Адам тепло пожал ему руку. «Ты выглядишь усталым, Стивен!» Он ждал, пока девушка вернёт книгу на полку, не отрывая от неё взгляда. «Но ты же флаг-лейтенант моего дяди, так что тебе не нужно ничего объяснять. Я тоже был им несколько лет назад».

Он позвал: «Иди, Зенория, я приведу лошадей!»

Она остановилась возле Дженура. «Всё решено, Стивен?»

«Думаю, да. Ходят слухи, что контр-адмирала Херрика уволили и сняли с него все обвинения. Я до сих пор не до конца понимаю».

Она положила ему руку на плечо. «Я рада, если это правда, особенно ради сэра Ричарда. Я знаю, он был очень расстроен». Она подняла хлыст и крикнула: «Иду, Адам! Вы так нетерпеливы, сэр!»

Дженур смотрел им вслед, его юный ум был занят несколькими делами одновременно. Но одна вещь выделялась, словно навигационный маяк на скале. Он никогда раньше не видел жену Кина такой счастливой.

Йовелл появился через маленькую дверь, его челюсть работала над чем-то, что он позаимствовал из кухни.

«А, вот ты где, Йовелл…» Короткая зарисовка девушки и молодого капитана исчезла из его мыслей. У флаг-лейтенанта никогда не хватало времени, чтобы поддерживать дела своего адмирала в рабочем состоянии.

Эллдей остановился на узкой тропинке и прислонился спиной к сланцевой стене. Возвращаясь с моря и выдавая свободную минуту, он часто приходил в это тихое место, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Он устало улыбнулся. И с доброй бутылкой рома. Он начал набивать трубку и подождал, пока смягчится морской бриз, прежде чем раскурить её. Отсюда был виден весь залив Фалмут; это было недалеко от фермы, где он работал пастухом, когда его наконец настигла вербовка с корабля Болито «Фаларопа», и, хотя он и не подозревал об этом, навсегда изменила его жизнь.

Они вернулись из Портсмута два дня назад, и неудивительно, что новость о военном трибунале над Херриком уже стала всеобщей сплетней. Он глотнул рома и аккуратно засунул бутылку между ног. Теперь снова море. Странно просыпаться каждое утро без визга кличей «Соловьи Спитхеда», как их называли Джеки. Никаких учений с пушками и парусами, заставляющих топтать ноги, а марсовых – карабкаться наверх, одна мачта наперегонки с другой. На этот раз он будет пассажиром. Эта мысль могла бы его позабавить, если бы не другая печаль, которая тяготила его. Он рассказал об этом Брайану Фергюсону, своему старейшему другу, но никому больше. Странно, но у него было предчувствие, что Фергюсон собирался, в свою очередь, поделиться с ним чем-то, но решил оставить это в стороне.