Их перекрыло скандирование заключенных:

— Сэр Гейч! Сэр Гейч!

Флектор, воодушевленный оружием, сразу ринулся в атаку, нож засвистел в воздухе. Сергеич рванул прочь, кровь из разбитого носа заливала рот, а потом резко затормозил, развернулся, отшатнулся от удара, перехватив руку с ножом обеими руками, сжал пальцы с такой силой, что костяшки побелели. Если сильно надавить на запястье, на связки, то сомкнутые пальцы разожмутся. Сергеич это понимал. Флектор пинал его в живот и пах, наносил удары свободным кулаком, но остервенелый Пролетарий, истекая кровью, бил рукой с ножом о колено, как молотом по наковальне, пока наконец финка со звоном не покатилась по полу.

Флектор рванул к ней, словно голодный пес к кости, но получил локтем в глаз — что-то хрустнуло. Противники снова вошли в клинч. На мгновение спина Флектора скрыла Сергеича. Донесся его крик, и вскоре я увидел, как Флектор вцепился зубами в его ухо и рвет его, будто собака — тряпку, из раны текла кровь. Освободив руку, Сергеич наносил короткие удары тому по морде, рыча:

— П…р гнойный! На тебе, на! На! На!

Каждый удар сопровождался мокрым звуком. Флектор работал челюстями, как начинающий щелкун, впился Сергеичу в шею зубами, и теперь удары приходились вскользь. Пролетарий же медленно смещался к финке, волоча за собой вцепившегося противника. Кровища стекала по его шее ручьем, пропитывала футболку, превращая ее в алую тряпку.

— У-бей! У-бей! — орали зрители непонятно кому, голоса сливались в звериное рычание.

Сообразив, что не отшвырнет Флектора, Сергеич упал на нож, но чуть промазал, зашарил рукой по бетону, силясь дотянуться до рукояти. Пальцы нащупали лезвие, сжались… Разжались от боли, поползли выше, окрашивая лезвие алым.

Флектор взгромоздился сверху, увидел, что Сергеич почти достал нож, оставил попытки перегрызть ему горло, сделал рывок, прижав противника к земле всем весом. Теперь они распластались друг на друге лицом к лицу.

И все же Сергеич не растерялся и впился зубами в нос Флектора.

Тот разжал руки от неожиданности, Сергеич схватил рукоять ножа окровавленными пальцами и всадил его прямо в глазницу Флектора. Но тому хоть бы хны — видимо, большая часть боли блокировалась регенерацией. Ариэль схватился за лезвие руками и выдернул нож с чмокающим звуком, алая струйка потекла по щеке. Неизвестно, чем все закончилось бы, если бы перед тем Сергеич не выбил его второй глаз локтем — удар был такой силы, что глазное яблоко лопнуло, как виноградина.

Теперь же Флектор ослеп, закрутился на месте волчком, наугад нанося удары направо и налево, как безумный.

Окровавленный ослабевший Сергеич решил не рисковать, сместился к трупу, поднял его — тело было тяжелым, как мешок с песком — и потащил к Флектору. Толпа возбудилась, загалдела, запахло кровью и потом.

— Ариэль, справа…

Но подсказку заглушили приговоренные:

— До-бей! До-бей!

Однако Флектор послушал подсказку, пырнул ножом невидимого противника справа — удар пришелся в живот трупу, лезвие вошло по рукоять. Сергеич сразу же бросил тело, перехватил руку Флектора и выкрутил запястье, вырвал нож и чиркнул по горлу противника.

Толпа взревела.

Флектор зажал одной рукой рану на шее — опять не смертельную — алые струйки сочились между пальцев, и царапнул воздух перед собой, как слепая кошка. Сергеич тенью скользнул ему за спину и теперь с усилием полоснул по горлу чуть выше, проведя лезвием от уха до уха. Только теперь Флектор упал на подкосившиеся колени, как зарезанный кабан, булькнул кровью и рухнул ничком.

Покачнувшись, Сергеич тоже рухнул — весь окровавленный, с ухом, болтающимся на честном слове, как лоскут.

Да что ж такое?!

И вдруг его выгнуло дугой, он пару раз конвульсивно дернулся. Я подался вперед, с замирающим сердцем наблюдая за ним. Неужели…

Нет! На его губах застыла улыбка блаженства, это были не предсмертные судороги, а экстаз от левелапа. Сергеич завалил более сильного соперника, повысил уровень и получал удовольствие, каждая клетка тела пела от радости.

Вскочил он окровавленный, но бодрый вскинул руки и прошелся по арене, колотя себя в грудь и отплевываясь кровью.

— Выздоровел весь! — восторженно орал он.

Я устало закрыл глаза, выдохнув с облегчением. Голос анонсера отдалился, а потом ворвался в разум с новой силой:

— … еще один чужак! Сильный, опытный, опасный. Два чужака! Деннис Рокотов! — толпа вяло загудела. — Против Карлоса Рамоса! — вояку поприветствовали так же вяло. — Чистильщик второго уровня против претендента 26-го уровня! Ваши ставки, дамы и господа!