Тем временем опустили платформу и медленно подняли Дака наверх.

— Красавец! — бросил ему в спину вертухай, а второй, в другом конце балкона, поманил его к себе, говоря:

— Видели? Молодец, Дак! А брехливым собакам собачья смерть!

Когда Дак проходил мимо меня, я увидел его глаза — пустые, мертвые. Он убил невинного, и это убило что-то в нем самом. Взглядами с другими приговоренными он старался не встречаться, между нами словно возник невидимый барьер. Интересно, Дак останется верен бандитам или сделает ноги, как только случай подвернется? И если на бандитов нападут вояки, на чьей стороне он будет сражаться?

— Вот твари, — прошипел Сергеич. — Человека заставили убить человека.

Вечный пояснил:

— Кроме нас, кто на балконе, тут нет людей. Не обольщайтесь.

Я промолчал. Понимал, что скоро кому-то из нас предстоит сделать тот же выбор.

Пако снова взял слово:

— А теперь — особенная битва! На арену выходят двое смельчаков, которые думают, что знают все наши секреты! Но разве можно называть секретом то, что знает каждая свинья?

Мое сердце ухнуло вниз. Из лаза вертухай указал на Вечного.

— Этот кусок мяса представлять не надо — Вечный! — проорал Пако. — Бывший легавый, который охотился на нашу прекрасную Исабеллу! Вечный никак не сдохнет, ха-ха-ха! Но кто знает, вдруг сегодня его последний бой?

Толпа заревела, засвистела. Исабелла встала, поклонилась зрителям, как примадонна на сцене. Вечный протиснулся на платформу, встал, широко расставив ноги и, когда его начали опускать, скалясь, показал зрителям средний палец.

— А его соперник, — объявил Пако. — Ханс! Немецкий турист, который утверждает, что знает, как исцелить обратившихся в зомби! Ха-ха-ха! Что за идиот!

Ступив на арену, Вечный показывал два средних пальца, в него летели объедки.

На карнизе засуетился блондин, с которым я сидел в одной камере. Подошел к поднимающейся платформе, передернул плечами, встал на нее. И его начали спускать.

Вечный выглядел спокойным, будто собрался на прогулку. Ханс дрожал всем телом.

— Оружие! — крикнул анонсер.

На арену сбросили два ржавых ножа.

— Правила просты — только один остается живым!

Вечный поднял нож, покрутил в руке, привыкая к весу и балансу. Ханс схватил свое оружие и сразу направил на противника.

— Я не хочу умирать! — завопил он по-английски. — Я знаю правду! Я знаю, кто проводит Жатву! Это Дьявол! Эль Диабло! Гребанный Сатана, мать вашу! Я знаю, как убедить его вернуть все, как было!

Толпа притихла. Даже на балконе верхушки наклонились вперед.

— Что за идиот! — повторил Пако. — Еще вчера Ханс был уверен, что Жатву проводят люди из будущего! Говорил, что они пришли собрать души, чтобы предотвратить катастрофу!

— Я ошибался! — завопил Ханс. — Это Дьявол! Это он заморочил мне голову!

— Заткните его! — рявкнула Исабелла.

Но Вечный не двигался. Он слушал немца, а тот продолжал надрываться:

— У меня есть доказательства! — Ханс рылся в карманах. — Я нашел артефакт!

Он достал что-то блестящее и поднял над головой.

— Это кристалл истинной сути! Он показывает настоящее!

В руке у него был обычный кусок стекла, но в свете прожекторов он сверкал, как драгоценность.

Толпа загудела. Кто-то кричал «убить его», кто-то «дать послушать». На балконе верхушки что-то обсуждали.

Наконец Бульдог взял микрофон:

— Хватит болтовни! Дерись или умри!

Ханс сжал «кристалл» в одной руке, нож — в другой. Вечный стоял на месте, опустив нож.

— Я не хочу тебя убивать. Живи.

— У меня нет выбора! — завизжал Ханс и кинулся вперед. — Ты приспешник Дьявола!

Он дрался отчаянно, как загнанное животное, но опыта не хватало. Вечный уворачивался от неумелых ударов, скользил по бетону арены, как водомерка, и не бил в ответ. Когда Ханс споткнулся, полицейский оседлал его, придушил, дождался, когда немец вырубится, и ударил прямо в сердце. Наверняка Ханс не почувствовал боли и не понял, что умирает.

Из разжавшейся руки выпал «кристалл истинной сути». Вечный поднял его, посмотрел сквозь него на прожекторы, бросил на пол и раздавил.

— Вечный побеждает! — объявил анонсер.

Когда Вечный поднялся к нам, Сергеич шарахнулся от него и проговорил:

— На хрена ты убил его, когда мог пощадить?

— Что он сказал? — спросил Вечный.

Я перевел, и победитель турнира объяснил:

— Они видят, что победитель — я. Меня, пусть и израненного, уволокли с арены и откачали бы, а его растерзали бы зомби. Так уже было. Думаете, мне нравится убивать людей? Но этот проклятый месяц превратил меня в палача. Поверьте…