Массивные ворота со скрежетом начали подниматься. Из черноты за ними донеслось утробное рычание, а потом показался бездушный. Это был бывший человек огромного роста, теперь превратившийся в амбала, который вдвое превосходил Бабангиду! Мышцы вздувались буграми под серой кожей, челюсти удлинились, превратившись в пасть с острыми зубами. На руках вместо ногтей — когти длиной с кухонные ножи.

Чудовище выпрямилось во весь рост — метров пять будет. Зрители завизжали от восторга и ужаса одновременно. Дак невольно шагнул назад, но оружие не опустил.

— Начинаем! — рявкнул анонсер.

Мясник не стал медлить. Он рванул к Даку с нечеловеческой скоростью, когти засверкали в свете прожекторов. Дак отскочил в сторону, взмахнул мечом, но лезвие лишь скользнуло по серой коже, оставив неглубокую царапину.

Бездушный развернулся, ударил когтями. Дак пригнулся и сместился в сторону. Мясник повторил его траекторию движения, попытался снизу нанизать его на когти. Дак среагировал, но немного не успел — когти прорезали кожаные доспехи и оставили четыре кровавые полосы на груди.

— Ай-ай-ай! — завопил анонсер. — Первая кровь!

Толпа взревела еще громче. Я сжал кулаки, чувствуя, как во рту пересохло — как с таким драться без талантов чистильщика? Никак!

Дак отступал к стене арены, прижав ладонь к раненой груди. Все приговоренные болели за него, я тоже. Кровь сочилась между его пальцев.

Мясник Второй не спешил, понимая, что жертва никуда не денется, и наслаждался охотой. Рыкнул, стукнув себя по груди, погладил пузо.

Дак метнулся в сторону, но поскользнулся на собственной крови и упал.

— Конец! — взвыл кто-то из зрителей.

Но Дак был хитрее, чем казалось. Падая, он подкатился под ноги чудовища и снизу вверх воткнул меч в бедро. Мясник Второй взревел от боли и ярости, попытался схватить человека, но тот уже выкатился из-под когтей.

Бездушный захромал. Темная кровь лилась из раны на ноге. Дак воспользовался этим — теперь он был быстрее раненого противника. Уворачиваясь от когтей, он бил мечом то по рукам, то по корпусу.

Пять минут длился этот смертельный танец. Дак истекал кровью, но держался на ногах. Мясник Второй все больше ярился и все больше замедлялся от потери крови. Почему не справляется его регенерация? То ли Дак высок уровнем, то ли его оружие настолько крутое, то ли… амбала тоже как-то, как и меня, понерфили?

Конец наступил неожиданно. Дак нырнул под очередной замах лапищи, развернулся и со всей силы воткнул меч в основание шеи наклонившегося Мясника Второго. Лезвие прошло между позвонков, разорвав спинной мозг.

Бездушный рухнул как подкошенный. Дак стоял над ним, тяжело дыша, весь в крови — своей и чужой.

Толпа безумствовала. Анонсер орал что-то в рупор, но его не было слышно за воплями зрителей.

— Вот это да, — прошептал Сергеич рядом со мной. — Молодец Чингачгук!

Я кивнул, но радоваться за будущего бандита не собирался. Дак выиграл свой бой, но что дальше? На балконе верхушки я увидел, как Бульдог что-то кричит Исабелле, размахивая руками. Та качала головой.

Анонсер наконец восстановил порядок:

— Дак побеждает! Добро пожаловать в семью, воин!

Но тут в рупор заговорил Бульдог. Его шелестящий голос разнесся по залу:

— Стоп! Дак показал мастерство, но семья требует особого подтверждения верности.

Толпа притихла. Дак поднял голову, в глазах читалось недоумение.

— Ты должен добить еще одного противника, — продолжил Бульдог. — Но не бездушного. Человека. Плохого человека, у которого слишком грязный язык.

Из лаза в стене появился громила-вертухай, указал на молодого филиппинца, которого я видел в камере. Тот замотал головой и вжался в стену. Из второго лаза, который был в дальнем от меня конце балкона, высунулся еще один вертухай, погнал приговоренного копьем к платформе, где бедолага получил такой же короткий меч, как у Дака.

— Нет! — завопил парень по-филиппински. — Я не хочу драться!

Но выбора у него не было. Арена была заперта, а на балконе верхушки уже направили на него автоматы.

Дак посмотрел на дрожащего противника, потом — на балкон начальства. Лицо его исказилось.

— Он же не враг нам, — прокричал Дак вверх. — Зачем убивать своих?

— Семья требует жертв, — холодно ответил Бульдог. — Убей его, или умрете оба.

Дак сжал меч в руке. Парень на другом конце арены рыдал, но оружие поднял.

— Прости, — прошептал Дак и двинулся вперед.

То, что произошло дальше, нельзя было назвать боем. Это была бойня. Молодой филиппинец не умел сражаться, он просто размахивал мечом, надеясь отогнать смерть. Дак прикончил его тремя точными ударами — быстро, почти милосердно.

Толпа ревела, но теперь в крике было больше злобы, чем восторга. А Дак стоял над телом и блевал.

— Добро пожаловать в семью! — объявил Бульдог, но в голосе не было торжества. Чем-то ему «индеец», похоже, не угодил.