Видимо, все решили, что Флектор будет валяться в ногах, выпрашивая пощаду, но вонючка всех удивил, явив бунт маленького человека.

— Вот твоя благодарность, — прошипел Бульдог. — Ладно. Заберите у них оружие. Флектор, ты был моим другом, потому я прощаю тебя. Выиграешь — останешься жить. Забрать у них оружие! — рявкнул он, и вертухаи подняли меч, лежащий возле Сергеича.

Вспыливший Флектор осознал свою вину, приложил руку к груди и склонил голову, как каящийся грешник.

— Р-рукопашная! — радостно объявил Пако.

Рамос положил руку мне на плечо и сказал по-английски:

— Я очень надеюсь, что Сэр Гейч выиграет.

Рядом с нами сел на корточки филиппинец, который чуть не свалился с балкона, проговорил на ломаном английском:

— Я виноват перед вас, перед он. Если бы знать, что он биться о Флектор, я бы не делать свое дело. — Он встал и проорал: — Сдохни, вонючка!

Приговоренные, которые натерпелись от Флектора, все как один посмотрели вниз, туда, где распростерся разбившийся заключенный в луже крови и где Флектор неторопливо приближался ко все еще лежащему Сергеичу.

Филиппинец, который извинился перед нами, принялся хлопать в ладоши и скандировать:

— Сдохни, вонючка! Сдохни, вонючка!

Его поддержали другие приговоренные и некоторые зрители. Другие в противовес стали орать:

— Флек-тор! Флек-тор!

Арена превратилась в котел кипящих страстей. Тем временем Флектор клюнул на удочку Сергеича, подумал, что ему и правда достался тяжело раненый противник, подошел к нему, легонько пнул ботинком в бок…

Сергеич молниеносно схватил его за ногу и повалил, подминая под себя с такой скоростью, что Флектор даже вскрикнуть не успел.

— Да! Да, Никитка-хер-на-нитке! — Я сам не заметил, что ору вместе со зрителями.

Над ареной пронесся удивленный вздох сотен глоток. Если бы на его месте был опытный борец, он залез бы сверху, взял бы Флектора на удушающий… Сергеич не был борцом, но честно попытался, навалившись всем телом.

Ну что ж ты… Не дожал. Флектор вцепился ему в лицо пальцами, как коршун когтями, попытался выдавить глаза, и Сергеич вместо того, чтобы просто отвернуться и завершить начатое, выпустил противника. А может, тот был слишком скользким типом и выскользнул из-за гноя.

Одно меня радовало: Флектор был не сильнее Сергеича!

— Деритесь! — крикнул Пако, голос его звенел от возбуждения.

Но мамкины, иначе и не скажешь, гладиаторы не спешили, осторожно кружили по арене, присматриваясь друг к другу, выискивая слабые места. Судя по неумелым ударам, боксерами противники тоже не были.

— Слабаки! — заверещала какая-то баба.

Флектор попытался ударить Сергеича кулаком в челюсть, но был схвачен за руку. Противники вошли в клинч, сплелись, как змеи. Они рычали и скалились, пытались боднуть друг друга, ударить ногой, но не дотягивались или удары наносились вскользь. Пот смешивался с кровью. Зрелищной драку назвать было трудно, и публика заскучала. Все нарастая, доносился разочарованный вой.

Наблюдая за боем, Пако прокомментировал:

— Неожиданно скучно, правда? Как думаете, пусть умрут оба, или разнообразить бой?

— Смерть! — выкрикнул кто-то.

— Бой, — ответили следом.

Пако, стоявший на поднятой платформе, обернулся и протянул руку, куда вертухай вложил финку. Анонсер вскинул руку с ножом, блеснувшим в свете направленных на него прожекторов, как молния в ночи.

— Бойцы! Обратите внимание! Я даю вам нож. Кто доберется до него первым, тот, очевидно, и выиграет.

Нож полетел вниз серебристой дугой и упал рядом с распростертым телом разбившегося заключенного, звякнув о бетон.

Давай, Пролетарий, это шанс!!!

Сергеич и Флектор глянули на него одновременно, глаза их загорелись. Расцепив руки, противники бросились к оружию.

Флектор споткнулся о кровь, оставшуюся с предыдущего боя, но успел схватить Сергеича за майку, и они оба повалились, сцепились и продолжили борьбу, можно сказать, в партере.

Каким-то чудом Флектор оказался сверху, получил кулаком в челюсть — хрустнуло, — но не слез, принялся бить Сергеича затылком о бетон, как орех о камень. Тот наносил ему удары снизу, и вскоре лицо вонючки превратилось в огромный кровоподтек. Смешиваясь с гноем, капли крови падали на Сергеича. Сообразив, что его тактика неэффективна, Флектор тоже принялся наносить удары, которые пока отбивались.

Когда я ходил в детстве на бокс — недолго, пару месяцев — помнил, как после минутного самовольного спарринга так взмок, что одежда прилипла. Так что я понимал, что, несмотря на низкую эффективность, бой отнимал у Сергеича чертовски много сил.

Еще и удача наконец улыбнулась Флектору, его кулак впечатался в нос Сергеича — фонтан крови, хруст хряща, — и тот на мгновение оцепенел от боли. Вонючке хватило секунды, чтобы вскочить, метнуться к ножу и поднять его.

— Хана тебе, белый! — заорал он под робкие одобрительные возгласы зрителей, размахивая финкой, как знаменем.